Новогрудок 323

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новогрудок 323 » Это уже История » В 1863 году белорусы поддержали не Польшу и Калиновского, а Россию


В 1863 году белорусы поддержали не Польшу и Калиновского, а Россию

Сообщений 1 страница 10 из 76

1

В 1863 году белорусы поддержали не Польшу и бандита  Калиновского, а Россию и государя

"История восстания 1863 года фальсифицирована", - заявил 22 января корреспонденту ИА REGNUM белорусский историк, доктор исторических наук, профессор Евгений Новик.

В 2013 году Польша отмечает юбилей "январского восстания" 1863 года, когда часть дворянства Царства Польского выступила за отделение от Российской Империи и восстановление независимости польского государства - Речи Посполитой в границах 1772 года, т.е. включая земли современных Белоруссии, Украины и Литвы. На территории Северо-Западного края империи (современная Белоруссия и Литва) отрядами польской шляхты руководил Викентий Калиновский, более известный в белорусской художественной литературе как "Кастусь Калиновский". Белорусское крестьянство не поддержало польский мятеж, активно выступив на стороне законных властей, что не помешало советским историкам объявить выступление польской шляхты "крестьянским" восстанием, "национально-освободительным" и едва ли не обособленным от варшавского руководящего центра. Сейм Литвы специальным законом объявил 2013 год годом юбилея "национально-освободительного восстания" 1863 года. Власти Белоруссии демонстративно не проводят никаких мероприятий - как и в прошлом году, когда отмечался юбилей Отечественной войны 1812 года.

По мнению Новика, события 1863 года трактуются по-разному в Польше и Белоруссии. Юбилейная дата политизирована, а важнейшие вопросы данного периода требуют изучения.

"Восстание 1863-1864 годов в Польше, Литве и Белоруссии было направлено на восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года. Это восстание можно назвать шляхетским, т.к. шляхта была основной движущей силой восстания, - сказал Новик. - Шляхта желала вернуть себе "золотые шляхетские вольности", которыми обладала в Речи Посполитой. Крестьяне, белорусские крестьяне в основной своей массе восстание не поддержали, а поддержали законную власть российского государя, за что имели неприятности от повстанцев и благодарность от русского царя".

В российской дореволюционной историографии данные события именовались "польским мятежом". В белорусской историографии и современной публицистике события 1863 года интерпретируются как "национально-освободительное восстание 1863-1864 годов", "восстание в Литве-Белоруссии", "национально-освободительное восстание", "восстание Кастуся Калиновского". Новик считает, что доминирующие в современной белорусской историографии именования событий 1863 года не отражают всей полноты явления и неправомерно сужаются, в частности - до акцента на личности Викентия Константина Калиновского.

"Восстанием руководил не Калиновский, а Центральный национальный комитет в Варшаве. Калиновский руководил восстанием в Белоруссии и Литве. Ему доверили руководство тогда, когда стало понятно, что восстание не будет иметь успеха, когда войска русской армии стали громить отряды польских повстанцев. Калиновский взял на себя руководство восстанием и положил свою голову на плаху", - сказал историк.

"Современная белорусская историография унаследовала терминологию от советской историографии, в которой подчёркивался национально-демократический, национально-освободительный характер восстания 1863 года, революционный характер", - обратил внимание профессор. По его словам, советская историография была в значительной степени идеологизирована, что также характерно и для постсоветской историографии, интерпретирующей события 1863 года - особенно для публицистов, принадлежащих к лагерю прозападной оппозиции или "пятой колонны", как их называет Александр Лукашенко.

"Желание их понятно: показать, что восстание 1863 года было антироссийским и национально-освободительным для белорусского народа. Такие авторы, используя наработки советских учёных, впадают в другую крайность, - продолжил Новик. - На самом деле выступления были организованы польской шляхтой, поддержаны польской шляхтой в Белоруссии и Литве. Руководил восстанием польский Центральный национальный комитет. Шляхта выступила против власти русского царя, против российской государственности, за создание независимого польского государства".

"Что касается белорусов: в 1863 году белорусы поддержали царя-батюшку, Россию. И тогда белорусы - белорусские крестьяне - были за российский народ, и до сих пор так. Для белорусов нет более близких людей, так и сейчас. Поэтому сейчас между Белоруссией и Россией такие тесные связи, - отметил Новик. - В XIX веке белорусские люди не поддержали польских повстанцев, а поддержали правительство России, русскую власть. Об этом говорит и процент крестьян, не только белорусских, в отрядах польской шляхты: около 20-30% в западных губерниях и около 5-7% в восточных землях современной Белоруссии. Местные крестьяне отказывались воевать за "польскую справу".

В Польше и Литве 2013 год объявлен памяти о "национально-освободительном" восстании 1863 года. Реализуется комплекс торжественных мероприятий. Одно из них состоялось 22 января в Белорусском городе Свислочь Гродненской области: посол Польши, а также представители посольств Литвы и Латвии возложили цветы у памятника руководителям отрядов польской шляхты, повешенным в Вильно и Варшаве после подавления восстания. Траурные мероприятия прошли в костёлах и у памятников польским повстанцам в других населенных пунктах Белоруссии. При этом о погибших от рук повстанцев белорусских крестьянах никто не вспомнил. Российские дипломаты не сочли нужным посетить могилы русских солдат, погибших при подавлении польского мятежа 1863 года.

"Сколько погибло белорусских крестьян от повстанцев - неизвестно. Это, действительно, серьёзная проблема, которую давно надо было решить, - сказал профессор. - Что касается мероприятий в Польше и Литве, а также публикациях в местной оппозиционной прессе: "Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку" - помните эти строки из басни? Сегодня политики этих стран, некоторые местные оппозиционеры видят возможность извлечь выгоду из празднования антироссийского восстания. К сожалению, это так".

"В Белоруссии юбилей 1863 года не отмечается. Есть какие-то новости на эту тему в прессе - о каких-то мероприятиях пропольски настроенных политиков и отдельных историков, но в целом всё как-то пассивно и безрадостно. Сегодня нам Москва куда ближе, чем Варшава", - добавил белорусский учёный.

Как сообщало ИА REGNUM, 20 января в Минске состоялась научная конференция "Польское шляхетское восстание 1863 г. Взгляд на события 150 лет спустя", организованная научно-просветительским проектом "Западная Русь" и Центром евразийских исследований Минского филиала Российского государственного социального университета (РГСУ). "Конференция приурочена к 150-летию начала восстания польской шляхты в Царстве Польском и Западном крае Российской империи с целью современного и беспристрастного рассмотрения событий, смысл которых претерпел значительное искажение, и факты которых продолжают фальсифицироваться отдельными политическими силами в Республике Беларусь, Российской Федерации, на Украине и в дальнем зарубежье", - проинформировал сайт организатора zapadrus.su. Участники мероприятия заслушали доклады и приняли участие в дискуссии с гостями - представителями НПО.

Посольство Польши в Белоруссии 21 января проинформировало о том, что высокопоставленные представители официальной Варшавы примут участие в мероприятиях, посвященных 150-летию польского восстания 1863-1864 годов, известного в польской историографии как "январское восстание". В мероприятиях примет участие посол Польши в Белоруссии Лешек Шерепка. Они будут проходить на протяжении всего 2013 года, в т.ч. на территории Белоруссии и Литвы. "Почетный патронат над мероприятиями, связанными с празднованием этого важного исторического события принял президент Республики Польша Бронислав Коморовский, торжественное открытие состоялось 16 января 2013 г. в президентском дворце в Варшаве", - отметили сотрудники посольства.

Дипломаты Польши, Литвы и Латвии 22 января посетили райцентр Свислочь в Гродненской области Белоруссии, где почтили "жертв восстания 1863-1864" - т.е. польских мятежников, боровшихся с оружием в руках против России. Согласно сообщению посольства Литвы, "дипломаты возложили цветы борцам за свободу" и почтили минутой молчания двух деятелей антироссийского "национально - освободительного восстания".
Автор Белорусский историк, доктор исторических наук, профессор Евгений Новик

2

Эксперт: Белорусская бюрократия занимается апологией насилия, террора и русофобии
"Задача людей, выступающих за торжество исторической истины, заключается в том, чтобы добиться восстановления в Минске памятника великому реформатору, коим являлся Александр II. А революционно-националистический миф о "Кастусе Калиновском" пусть остаётся достоянием политических экстремистов и русофобов", - заявил 18 сентября корреспонденту ИА REGNUM белорусский историк, кандидат исторических наук Александр Бендин.

"Миф о "Кастусе Калиновском" не исчезает из нашей общественной жизни во многом благодаря поддержке той части бюрократии, которая заведует идеологий и культурой", - констатировал Бендин. По его мнению, данный факт свидетельствует о "шизофреническом расщеплении бюрократического сознания", когда борец за польские национальные интересы возводится на пьедестал героя белорусской истории.

"Калиновский - это политический авантюрист, который боролся за восстановление польского господства над освобожденным белорусским населением, католицизма - над православием, за реализацию интересов и целей, абсолютно чуждых для подавляющего большинства белорусского народа. И его собираются увековечить в памятнике "1000-летие белорусской государственности (личности в истории Белоруссии)". "Это вопиющее противоречие отнюдь не смущает незамысловатые бюрократические головы", - отметил белорусский историк. По его мнению, сама идея установления такого памятника в Минске, наподобие установленного в 1862 году в Великом Новгороде памятника 1000-летию российской государственности, указывает на острейший дефицит творческих идей у белорусских чиновников, их склонность к бездумному подражательству и эпигонству.

"Миф о Калиновском - мина замедленного действия, которая, благодаря усилиям бюрократии, закладывается под фундамент белорусского государства. Этот националистический миф является апологией революционного насилия, террора и русофобии. В современных условиях он выступает в качестве идеологического инструмента мобилизации политических экстремистов, циничных политических дельцов и лиц с неуравновешенной психикой. Миф о Калиновском - разрушительный для государства и опасный для единства белорусского общества, он провоцирует социальную агрессию, взывает к религиозному и этническому реваншу", - констатировал учёный.

По словам эксперта, стремление чиновников причислить Викентия Константина Калиновского к столпам белорусской государственности является ярким подтверждением того, что "зло и страдания, порождаемые беспощадным революционным насилием, получают официальную поддержку белорусской бюрократии. Этот факт говорит о нравственной ущербности бюрократии, о ее явной неспособности к различению добра и зла".

Показательно, отметил Бендин, что чествование памяти идеолога революционного терроризма в современной Белоруссии происходит параллельно с решительным неприятием бюрократией общественной инициативы по восстановлению разрушенного большевиками в 1917 году памятника российскому императору Александру II.

"Любому образованному человеку хорошо известны исторические деяния этого императора. Александр II отменил крепостное право и осуществил ряд глубоких социальных реформ, которые оказали долгосрочное позитивное воздействие на социально-экономическое и культурное развитие населения белорусских земель", - напомнил Бендин.

"Примитивно мотивированный отказ от восстановления в Минске памятника Александру II является свидетельством социальной безответственности местной бюрократии, - заявил белорусский учёный. - Александр II - великий реформатор и созидатель, утверждавший правовые и политические условия для прогрессивного, эволюционного развития страны".

По мнению историка, следует обратить внимание на особенность мировоззрения современного белорусского чиновничества: "Неблагодарная и невежественная бюрократия отказывает в увековечении памяти преобразователя жизни белорусского крестьянства, которое глубоко чтило своего царя-освободителя. И та же бюрократия чествует в лице Калиновского память революционных разрушителей, террористов и социальных демагогов. Чиновники, ответственные за культурное воспитание нации, не вправе обращаться за примерами государственного и патриотического служения к личностям, которые являлись выразителями революционной и националистической патологии".

Напомним, в августе власти Белоруссии проинформировали группу белорусской интеллигенции, добивающуюся восстановления в Минске памятника Александру II, о нежелании восстанавливать памятник в Минске, а также о нежелании создавать расширенную экспертную комиссию с участием общественности города. Белорусские учёные и представители НПО с начала года провели несколько общественных обсуждений своей инициативы, написали два коллективных обращения к властям города, но получили отказы, проинформировало издание "Западная Русь". В последнем случае Мингорисполком сослался на мнение Института истории Академии наук Белоруссии, сотрудники которого сделали безосновательное заключение, констатируя: "Роль Александра II в истории Белоруссии противоречивая, неоднозначно оценивается в современной исторической науке и в обществе. Восстановление памятника Александру II может появиться демонстрацией символизма российского самодержавия на белорусских землях и будет неоднозначно восприниматься в обществе". При этом Мингорисполком продемонстрировал однозначность позитивного восприятия личности польского террориста Викентия Константина Калиновского, установив ему мемориальную доску в центре Минска.

Как сообщало ИА REGNUM, одновременно со сторонниками восстановления в Минске (не обязательно на прежнем месте) памятника царю-реформатору Александру II в городе действует другая группа, добивающаяся создания и установления в белорусской столице отдельного памятника одному из лидеров польских повстанцев XIX века Викентию Константину Калиновскому. В письмах, полученных из Мингорисполкома организацией "Альтернатива", добивающейся установки памятника Калиновскому, власти отметили "нецелесообразность" реализации данной идеи, т.к. его личность будет увековечена в памятнике "1000-летие белорусской государственности (личности в истории Белоруссии)". Кроме того, сказано в официальных ответах властей, в Белоруссии сделано достаточно много для увековечения памяти Калиновского: установлены памятники, поставлены театральные пьесы и т.д. Тем не менее, обе группы намерены добиваться реализации своих намерений.

Автор Александр Бендин

3

Польский миф в антирусской пропаганде

http://cdn.topwar.ru/uploads/posts/2012-12/thumbs/1354615848_01.jpg
Сегодня одна из первоочередных задач антирусской пропаганды на территориях западнее Смоленска – превратить 150-летие польского мятежа 1863 года в символ польско-литовско-белорусского единения на основе русофобии. Своего рода идеологический жупел, который должен послужить отождествлению нынешней России с «проклятым царизмом». Причем не столько в пропольском, сколько в антироссийском ключе. Делается это по-иезуитски, с характерными недомолвками и замалчиванием правды о событиях, которые даже современники именовали «кровавым пшиком»…

Литва. В мае сего года литовский Сейм объявил 2013-й Годом восстания 1863 года против Российской империи. Планируется выпуск юбилейной монеты, почтовой марки, документального фильма, ознакомительных телепрограмм и т.д. В официальном заявлении указывается, что «Январское восстание связало воедино судьбы трёх народов – поляков, белорусов и литовцев и этим показало им направление развития…». «Необходимо лелеять память о восстании», - заявил инициатор этой идеи глава МИД Литвы Аудрониус Ажубалис на открытии памятной доски о событиях 1863 года в вильнюсском Музее прикладного искусства.

Подобные заявления свидетельствуют не о лелеемой памяти, а об исторической амнезии властей Литвы. Национальное становление литовцев стало возможным только благодаря усмирению взбунтовавшейся в январе 1863 года польской шляхты. А не наоборот. Данный факт признавало и правительство США, расценившее мятеж как попытку аристократов восстановить крепостное право и полностью поддержавшее тогда власти России.

Формированию литовской интеллигенции и национального самосознания способствовали: 1) ходатайство генерал-губернатора Северо-Западного края М.Н.Муравьева-Виленского, которому тогдашние либералы в качестве благодарности приклеили ярлык «вешателя», 2) содействие русской интеллигенции, с помощью которой многие «младолитовцы» стали известными деятелями литовской культуры и искусства (например, М.Чюрлёнис, поначалу не знавший ни слова на «родном языке» и получивший художественное образование и мировую известность в Петербурге).

25 августа 1866 года вышел Указ Александра II, гарантировавший литовскому языку (тогда его назвали жмудским) официальный статус в школах Сувалкской и прочих т.н. литовских территорий. Цель — вывести местное население из-под влияния польщизны. Прежде всего, было налажено начальное образование детей крестьян. На всей территории начали работу школы с обучением на литовском языке. Были организованы Литовская гимназия в Мариамполе, постоянный учительский семинар в Вейверах. Был также учреждён ряд стипендий в российских университетах, предназначенных специально для детей крестьян из литовских губерний.

Одновременно с этим многие молодые люди из зажиточных семей, включая Й.Басанавичюса, А.Сметону и других будущих основателей литовского государства, отправились за образованием в ВУЗы Российской империи. Обучался в Московском университете и создатель «Грамматики литовского языка» Й.Яблонскис. Этот язык был впервые нормирован им с помощью профессора Пермского университета К.Буга в 1901 году, благодаря введению оригинального, основанного на латинице алфавита. Напечатанные на нем книги начали выходить в свет с 1904 года. До этого печатные издания на литовском языке (который на местах, в глубинке, культивировали католические священники, например, получивший образование в Петербургской духовной академии А. Баранаускас) выходили на кириллице.

Так что именно поражение в 1865 году польских мятежников дало и политический, и культурный импульс формированию современной литовской нации.

Белоруссия. Вслед за литовцами белорусские прозападные «оппозиционеры» создали 22 июня с.г. в Минске «оргкомитет по празднованию Года Калиновского». По их мнению, «при соответствующей работе Калиновский может стать брендом Беларуси, как белорусский Че Гевара», а «Год Калиновского может стать международным». Фигура героя выбрана подходящая: психически нездоровый молодой человек, уроженец Польши, который после неудачной (по причине болезни) попытки сделать карьеру в Министерстве государственных имуществ Российской империи очертя голову бросился «делать революцию» в надежде стать «королем Литвы». И сделал своим девизом слова «польское дело это наше дело, это дело свободы».

Планов у белорусских комитетчиков громадьё: проведение конференций, издание сборника документов, проведение художественных выставок, пленэров, конкурсов картин и литературных произведений молодых авторов и т.д. и т.п. Как говорится, лишь бы спонсоры за рубежом и во власти выделяли пьенёндзы. Организаторы уверены: «Год Калиновского позволит нам найти точки сотрудничества. Если мы не сможем договориться с властью по политическим моментам, то сможем по культурным». Это не беспочвенное утверждение. Для Министерства культуры, которое сегодня возглавляют крайне неравнодушные ко всему польскому чиновники, бюджетом РБ на 2013 предусмотрено в 5 раз больше средств, чем для Министерства промышленности (980 и 193 миллиардов, соответственно)!

Мероприятия начались осенью 2012 года (планируется, что они будут проводиться и в течение всего 2013 года) с торжественных чтений в Гродно, посвященных 150-летию выпуска первого номера «Мужыцкай праўды», которая печаталась латинскими буквами якобы на «гродненском диалекте белорусского языка» в Польше и Вильнюсе. О том, что во всех семи номерах этого издания нет ни одного упоминания Белоруссии, белорусов, литвинов или хотя бы однокоренных слов, зато о поляках говорится чуть ли не в каждом столбце, организаторы скромно умолчали.

Так же как умалчивают они о том, что заставляя крестьян подписывать бумагу о поддержке восстания, «паны Халявские» вешали или вырезали тех, кто отказывался это делать. Зачастую вместе с семьями. Даже с учетом этого белорусских мужиков в мятеже «участвовало» менее 20%. Калиновский в связи с этим заявлял: «Топор инсургента не должен останавливаться даже над колыбелькой младенца»! Слова не расходились с делом. Польскими «кинжальщиками» (убивали и верных присяге своих же соотечественников-поляков, ударом в спину) было уничтожено примерно в 20 раз больше людей (в общей сложности – свыше 2000 крестьян, сельских чиновников, полицейских и гражданского населения, включая девочек-подростков), чем потом казнено мятежников (128 повешенных по приговорам судов). Банды, которыми зачастую руководили католические ксендзы, выкалывали людям глаза, вырывали из суставов руки и ноги «для того, чтобы впредь мог исполнять как следует свою обязанность», прибивали к груди гвоздями русские паспорта, закапывали живьем в землю, учителям и чиновникам вырезали на животе «Андреевский флаг» или «мундир», который «застегивали» пуговицами настоящего чиновничьего мундира, крестьянам сдирали с головы скальпы, сопровождая это записками «заломал его медведь польский за сочувствие и послуги медведям русским». Именно поэтому крестьяне стали создавать отряды самообороны.

Все это не мешает сегодня некоторым потомкам этих несчастных ставить памятники «героям-калиновцам», занимаясь, по сути, культивацией и увековечиванием собственной местечковости. И одновременно уничтожать память о прошлом, подчищая даже церковные архивы. Исследующие мятеж белорусские ученые, работая в Национальном историческом архиве РБ, с горечью констатируют: «Безвозвратно утрачен ряд дел, хранившихся некогда в фонде Минской духовной консистории (фонд 136). Так в фонде отсутствуют дела: «Об убиении польскими мятежниками Богушевичской церкви Священника Даниила Конопасевича и об оказании семейству его пособия» (№51622 по старой описи); «Об открытии подписки на содержание памятника над могилой замученного поляками Священника Даниила Конопасевича в Богушевичах» (№53475 по стар. оп.); «О метриках Алексия и Людмилы Конопасевичей и послужном списке Священника Даниила Конопасевича (№53837 по стар. оп.). Вместе с делом об убийстве отца Даниила отсутствует и дело «Об убиении польскими мятежниками Святовольской церкви дьячка Феодора Юзефовича» (№51648 по стар. оп.). Когда и при каких обстоятельствах исчезли из фонда эти дела, и было ли их исчезновение случайностью, сказать сейчас трудно. Но факт остается фактом» (Цит. по: Щеглов Г.Э.1863-й. Забытые страницы. - Мн.: Братство в честь Святого Архистратига Михаила в г. Минске Минской епархии Белорусской Православной Церкви, 2005. – с.4-5).

Откорректированная таким образом белорусскими западниками-русофобами историческая правда распространяется в Интернете, выплёскивается за пределы Белоруссии. Так, псевдоисторические мифы до недавнего времени популяризировалсь даже на сайте МГИМО МИД РФ, где один из авторов уверял читателей: "Белорусское государство было ликвидировано в конце XVIII века… Никакого "воссоединения" Беларуси с Россией не было. Имело место насильное присоединение, в результате которого территория Беларуси отошла к России и наш народ более чем сотню лет не имел своей государственности… Происходили беспрерывные бунты, заговоры и восстания против русского правления, организаторами и основными участниками которых были шляхтичи (Тадеуш Костюшко, Якуб Ясинский, Стефан Грабовский, Томаш Волжецкий, Михал Валович, Кастусь Калиновский и другие)… Винцент Константин Калиновский (1838-1864) - наш национальный герой, один из руководителей восстания 1863-1864 годов, вошёл в нелегальную группу, объединял будущих борцов за волю нашего Отечества… Перед смертью он сумел переслать через тюремные решетки "Лист из-под виселицы" - свое духовное завещание, в котором высказал уверенность, что "толькі тады, народзе, зажывеш шчасліва, калі над табою маскаля ўжо ня будзе".
http://cdn.topwar.ru/uploads/posts/2012-12/thumbs/1354615870_02.jpg
Польша. 3 августа польский Сенат во главе с маршалком Б.Борусевичем принял т.н. Восхваление, объявляющее год 2013 Годом Восстания Январского (Uchwala Senatu Rzeczypospolitej Polskiej ustanawiajaca rok 2013 Rokiem Powstania Styczniowego), целью которого, по мнению сенаторов, была «реституция (восстановление границ. – В.В.) Речи Посполитой обоих народов» (restytucja Rzeczypospolitej Obojga Narodow). Инициаторами документа считаются представители консервативно-клерикальной (ныне считающейся оппозиционной) партии «Право и справедливость» («ПиС») экс-премьера Я.Качиньского, отметившейся русофобскими инициативами еще в период нахождения у власти его брата-президента Л.Качиньского.

Оппозиционеры умело используют данную инициативу против правящей партии «Гражданская платформа» («ГП») премьера Д.Туска. Пока сподвижники премьера пытаются, по возможности, дистанцироваться от жестких выпадов в адрес России, характерных для властей постсоветской Польши, оппозиция играет на русофобских струнах в душах польского электората и критикует «промосковских либералов» за недостаточный накал патриотизма.

Впрочем, и правящая партия, по мере возможности, эксплуатирует тему «русских империалистов», 150 лет назад «не сумевших справиться с фонтанирующей патриотизмом польской душой» (nie potrafili sobie poradzic z eksplodujaca patriotyzmem polska dusza) потому, что Ю.Пилсудский, создатель Второй Речи Посполитой, вобравшей куски Литвы, Белоруссии и Украины спустя более чем полстолетия после событий 1863 года, считал эти территории «краеугольным камнем независимости».

Если партия «Право и Справедливость» использует миф о «патриотической самоотдаче и шляхетной жертвенности» 150-летней давности во внутриполитическом аспекте, то «Гражданская платформа», имеющая большинство в польском Сенате, делает это в основном для внешнего пользования. Прежде всего - для прозападных белорусских и украинских оппозиционеров и политизированной молодежи, которую уже несколько лет завлекают в Польшу посредством стипендиальной программы имени К.Калиновского. О посланиях мятежной шляхты к императору Александру IIс требованиями присоединить к Польше Литву, Белоруссию и Украину на этих курсах, естественно, не говорят ничего…

Так же как не говорят о реальных героях. Лишь один пример. В середине августа 1863 года отряд под командованием 25-летнего штаб-ротмистра лейб-гвардии Гродненского гусарского полка (комплектовавшегося, в основном, аристократами-уроженцами земель бывшей Речи Посполитой) Александра Граббе в количестве 42-человек (гусары, донские и линейные казаки) гнал банду из нескольких сотен мятежников, терроризировавшую местное население. Улепётываших во весь дух инсургентов во главе с паном Бентковским нагнали около деревни Сендзеёвице (Sedziejowice), где квартировала другая банда – пана Тачановского. Объединенные силы мятежников составили свыше 1200 кавалеристов и более 400 пехотинцев – всего до 2000 человек. Моментально осмелев, они окружили маленький отряд преследователей, пообещав «братьям-шляхтичам» жизнь за выдачу казаков и переход на их сторону. Те в ответ… атаковали 40-кратно превосходившие силы противника. Неравный бой продолжался несколько часов. Почти все гусары и казаки, рубившиеся пока ладонь могла сжимать клинок, погибли, в живых осталось только 4 израненных человека.

Помимо этой «победы» поляки, все время надеявшиеся на военное вмешательство Англии и Франции, не взяли ни одного города и не одержали ни одной победы в прямых боевых столкновениях. Собственно и столкновений как таковых было немного. Ключевую роль в усмирении мятежа сыграли не клинки гусар и казаков, а пламенное слово М.Н.Каткова, быстро разрядившего накаленную пропольскими настроениями атмосферу «либерально-передового» общества российской столицы. Так что видимо не зря в октябре 2012 года Комиссия по культуре Сейма РП (Komisja Kultury Sejmu RP) выразила свое отношение к сенатскому Восхвалению, объявляющего год 2013 Годом Восстания: празднование подобных годовщин в Польше – это „masochistyczne katowanie sie porazkami” (мазохистское терзание поражениями).

Документы


ПРОШЕНИЕ В.К. КАЛИНОВСКОГО НА ИМЯ РЕКТОРА С-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА П.А. ПЛЕТНЁВА О ДЕНЕЖНОЙ ПОМОЩИ В ИЗЛЕЧЕНИИ ПСИХИЧЕСКОЙ БОЛЕЗНИ

Его Превосходительству
господину ректору императорского С-Петербургского университета
тайному советнику и кавалеру Петру Александровичу Плетнёву

Студента IV-го курса
Юридического факультета,
разряда камеральных наук
Викентия Калиновского

Прошение

Лет несколько тому назад меня постигла болезнь подобная падучей. Я прибегал ко многим докторам, но без всякой пользы; наконец обратился к г-ну Здекауру, по советам которого хоть моё здоровье немного было и поправилось, но так как я не мог по бедному моему состоянию выполнять всех условий, предписанных г-ном Здекауром, то болезнь моя не вполне была излечена. Ныне же, 5-го числа сего месяца, как видно из развития, что та же самая болезнь опять возвратилась. Лишённый всех средств к пользованию себя, я имею честь покорнейше просить Ваше превосходительство о назначении мне в крайнем случае хотя 30 руб. на моё излечение.

Викентий Калиновский

Октября 14 дня 1859 года.

Цит. по: Каліноўскі К. За нашу вольнасць. Творы, дакументы / Уклад., прадм., паслясл. і камент. Г. Кісялёва – Мн.: «Беларускі кнігазбор», 1999. – С. 83.

Примечание: Эпилепсия (падучая болезнь) - хроническое заболевание головного мозга человека, характеризующееся, главным образом, повторными припадками, а также постепенным развитием изменений личности.

СЕКРЕТНАЯ ИНСТРУКЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОМУ КОМИТЕТУ В ВАРШАВЕ ОТ ГЛАВНОГО РЕВОЛЮЦ. КОМИТЕТА В ЛОНДОНЕ, ОТНОСИТЕЛЬНО СПОСОБОВ ВЕДЕНИЯ ВООРУЖЕННОГО ВОССТАНИЯ

Временное Правительство обязано тотчас переслать во все провинции прокламации к крестьянам на местных наречиях:

1. О полном освобождении их с землею без выкупа.

2. О прекращении платежа податей в казну.

3. Из каждой семьи должен быть один охотник на 10 изб, 1 лошадь и телега. Фураж и провиант на 5 человек от 3-х до 7 дней.

4. Прокламации к раскольникам: чтобы они воспользовались восстанием Польши для восстановления древней религии.

Эмиссары, получившие назначение возмутить раскольников, должны войти в сношение с (волостными) писарями, попами в скитах и, вообще, с начальниками староверческих селений. Костюм эмиссаров не должен отличатся от крестьянского. Они должны быть средних лет, с бородами и знать хорошо язык и местность. Для развития этого плана необходимо разослать воззвания к русской молодежи по всем учебным заведениям. Выразив святость дела, необходимо раскрыть и все средства и пути, которыми молодежь может достигнуть цели. От хорошего изложения будет зависеть успех. Для большего действия, прокламации могут иметь подписи Герцена, Бакунина и т. п.

Прокламации к войскам крайне необходимы, в особенности к офицерам.

Распускать слухи:

что Константин Павлович жив, что революция желает возвратить ему похищенный престол, что Франция, Англия и Швеция идут войной, что Государь обещал помещикам снова закрепить крестьян и не отдавать им никогда земли,

что всех разноверцев будут силой приводить к православию, или ссылать на Кавказ, что в Петербурге делают приготовления для бегства Царской Фамилии и все богатства отправляются за границу, что в гвардии созрел заговор и пр.

Употреблять всевозможные средства для возмущения крестьян и раскольников.

Все Донские и Уральские казаки - раскольники, поэтому среди них бросить первые семена ненависти к православию.

На всем пространстве изгонять попов и жечь русские церкви, сохраняя молельни.

В русских округах вызвать убийства помещиков и чиновников земской полиции.

Действовать в местах фабричных, разбивать гарнизоны, тюрьмы - уничтожать архивы, судебные места и все признаки власти.

Стараться образовать конные отряды, в партизанке - это крайне необходимо для передвижений.

Провиант возить в мешках, избегая городов, держатся в деревнях. Не иметь обозов, при следовании вагенбурга трудно делать отступления.

Отступая, портить дорогу, срывать мосты, опрокидывать деревья. При следовании артиллерии подпиливать сваи мостов, делать ямы. Днем и ночью утомлять врага фальшивыми тревогами, для этого иметь два отряда: дневной и ночной. Во время отдыха первого, действует второй.

Все нападения должны быть врасплох и по преимуществу ночью, чтобы врагам не были известны наши силы.

Патрули и пикеты должны бодрствовать во время отдыхов.

В Беловежских лесах устроить центр действующей армии (партизанов). Изобилующие в тех лесах зубры могут служить пищей. Всех поляков, и офицеров, и солдат, служащих в русской армии, призывать к революции, под опасением проклятия и отчуждения. Заставлять родителей вызывать своих детей со службы. Во всех городах учредить тайную полицию.

В деревнях способных людей, равно и детей помещиков брать в отряд силою. Отряд, обученный и приобретший опытность, разделяется на малые банды от 50 до 100 человек и отправляется в разные пункты, каждая банда, забирая в свою очередь способных людей, может таким образом увеличиваться.

Сигналы давать свистками. В партизанской войне главное знать силы врага, скрывая собственные.

Сражения принимать при выгодной позиции. Избегать решительных битв, уничтожать малые отряды, задерживать транспорт, почту и курьеров. Колодцы в полях прикрывать досками и засыпать песком или дерном, чтобы в них проваливались.

Во время летней жары дорогу, по которой следует неприятельский отряд, посыпать ядовитыми веществами (список этих веществ сообщен комитету), поднятая пыль проникает в глаза и дыхательные органы, причиняет опасные болезни. Водку, разведенную кислотой, иметь не только в отрядах, но и в имениях, чтобы во время грабежа ею отравлялись. Недурно применить это и к съестным припасам.

Отнятые орудия за недостатком упряжи заколачивать и бросать в болото или реку.

На почтовых дорогах во время преследования кавалерии протягивать с дерева на дерево веревки или проволоку с телеграфных линий, но выше лошадиной головы, чтобы сбрасывать ездоков.

Обратить все усилия к завлечению евреев в революцию. Все дворовые люди обязаны стать в ряды инсургентов.

Деревни, в которых крестьяне замечены в измене, предавать пламени.

На станции железных дорог нападать, уничтожив сперва телеграф.

Шайки, действующие вблизи городов, должны иметь между собой постоянную связь, дабы, в случае надобности, концентрировать силы в дальнем пункте.

В случае нападения русских, надо иметь скрытый отряд: пока одна половина сражается, другая, сделав обход, нападает сзади, дабы поставить неприятеля между двух огней.

В случае близкой атаки на штыки, стрелять дробью, рубленным оловом, в крайнем случае, даже мелкими каменьями.

В городах битые стекла, бутылки по улицам, и доски в виде щепки, вооруженной гвоздями, по дорогам затрудняют преследование кавалерии.

В каждом уездном городе должно быть устроено отделение Центрального Комитета, из самых преданных лиц. Полиция и другие власти должны быть в полном его распоряжении. Обязанности отделения следующие:

1. Сбор денежной контрибуции с города и уезда.

2. Вербование охотников, экипировка их, равно заготовление оружия и провианта.

3. Полицейский надзор, донесение о состоянии войска и о передвижениях.

4. Уничтожение шпионов и полиции.

5. Предание огню судебных мест.

6. Издание письменных или печатных прокламаций.

7. Сношение с инсургентами и надзор за ранеными и больными.

Для устройства особых телеграфов между горожанами и инсургентами могут быть придуманы сигналы, которые будут понятны им и неизвестны русским. Например: во время благовеста к литургии условленные удары в колокол; трубочисты на высоких зданиях; освещение известных окон или совершенный мрак; бумажный змей и т.п.

Цит. по: Архивные материалы Муравьевского музея, относящиеся к польскому восстанию 1863-1864 г. в пределах Северо-Западного края... Ч. 2. Вильно, 1915. С .430-432.

Автор Валерий Врублевский

4

Культ Калиновского как долгоиграющий агитпроект в Белоруссии
В связи с 150-летним юбилеем польского восстания 1863 г. год 2013-й объявлен белорусскими националистами годом Кастуся Калиновского – одного из лидеров польских повстанцев в Северо-Западном крае Российской империи. Под это «затачиваются» выступления белорусских оппозиционных лидеров, издаются соответствующие книги и газетные публикации, создаются тематические сайты в Сети.

Начнём с того, что такого человека, как Кастусь Калиновский, не существовало. Был Винценты Константы Калиновски, уроженец Гродненской губ., потомственный польский шляхтич герба Калинов. В гимназические годы сблизился с польскими революционерами, в частности, с Зигмунтом Серковским, который, будучи чистокровным поляком, называл себя в пропагандистских целях «украинцем с правого берега Днепра».

Калиновский позже пошёл на ту же хитрость, позиционируя себя, как белоруса, но делал это в особой форме. Например, издавал белорусскоязычную газету «Мужицкая правда» («Mużyckaja prauda»), но печатал её на латинице, и проводил мысль, что белорусы – часть польской нации (именно нации, не народа). Известны его слова: «Мы, что живём на земле Польской, что едим хлеб Польский, мы, Поляки из веков вечных». Землёй польской для Калиновского была вся территория Речи Посполитой в границах 1772 г. Чтобы ещё тщательней замаскироваться под белоруса, он подписывал свои воззвания «Яська-хозяин» («Письмо Яськи-хозяина из-под Вильни к мужикам земли польской»).

«Мужицкая правда» агитировала белорусских крестьян подключаться к польскому восстанию и противится инициативам царского правительства. Поскольку большинство белорусов были православными, Калиновский и его коллеги часто нападали на православие, называя её «верой собачьей» и «схизмой», и призывали белорусов переходить в униатство.

Критикуя империю православную (Россию), Калиновский мечтал о воссоздании империи католической (Речи Посполитой). Нельзя отказать Калиновскому в стратегическом чутье. «Мужицкая правда» морально уравнивала «немца» и «москаля», два государства, участвовавших в разделе Речи Посполитой, призывала крестьян осознать, что эти двое суть одно, единое зло.

Идея сделать из поляка Винцента Калиновского белоруса Кастуся пришла в голову прозападно настроенному белорусскому националисту Вацлаву Ластовскому. Ластовский был премьер-министром провозглашённой немцами в годы Первой мировой войны Белорусской Народной Республики, которая срочно нуждалась в белорусских «героях»-русофобах. Калиновский идеально подходил под эту мерку. К тому же, Калиновский оставил знаменитые «Письма из-под виселицы» – написанные по-белорусски во время содержания под стражей перед казнью за антироссийскую деятельность и террор против местного населения.

«Письма из-под виселицы» – последний «выстрел» обессиленного мятежника, не рассчитывавшего на помилование. В «Письмах…» Калиновский призывает белорусов к сопротивлению русификации (хотя русифицировать Белую Русь всё равно, что полонизировать Польшу или германизировать Германию), борьбе с Россией и лояльности польскому государству.

Сегодня «Письма…» Калиновского, с лёгкой руки Ластовского переименованного в Кастуся, используются белорусскими национал-партикуляристами как обоснование принадлежности Кастуся к белорусскому народу. Отталкиваясь от этого мифа, конструируется миф более масштабный, гласящий о том, что характер польского восстания 1863 г. был общенародный, и три народа (поляки, литовцы и белорусы) боролись против русского царизма. Этот миф гармонично налагается на словосочетание «польское восстание». Дескать, потому оно и было польским, что ни белорусы, ни литовцы не мыслили себя без польского государства, и жертвовали ради него жизнью.

sierhiewicz_kkiwurap.jpg
Кастусь Калиновский в белорусском искусстве.

Кастусь Калиновский, как исторический персонаж, подкрашенный «под белоруса», намеренно политизируется, и ему отводится роль идола, вокруг которого ещё долго будут происходить политические камлания националистических «шаманов». Трезвомыслящие историки могут сколько угодно доказывать, что Калиновский был, прежде всего, человеком с польским шляхетским сознанием, отказывавший белорусам в праве жить где-то, кроме Речи Посполитой (даже их вера для него – собачья), но национал-шовинистический персонал в Белоруссии, как какой-нибудь Осёл Верблюдович, будет твердить зазубренную формулу о Кастусе, белорусском герое.

Польский МИД поддерживает мифотворчество белорусских националистов, что можно рассматривать как продолжение политики «прометеизма» в её информационном срезе. «Прометеизм», как окончательно оформленная стратегическая доктрина, появился позже, с приходом Юзефа Пилсудского, но «прометейские» мотивы всегда присутствовали в польской патриотике, и разложение Российской империи на слабые, полуживые осколки было первейшим стремлением приверженцев Польши «от моря до моря». Фигура Калиновского служит символом польско-белорусско-литовского единения XIX в. (пусть и фальшивого, ибо массовой поддержки белорусов повстанцы так и не получили), и антироссийский посыл идеи такого единения пытаются перетащить из века XIX в век ХХI.

В 2008 г. Польша выделила 1,2 млн. евро для стипендиальной программы им. Калиновского. Программа рассчитана на белорусских студентов и является одним из самых крупных в Европе. Её разработкой занимался Центр изучения Восточной Европы Варшавского университета, Министерство науки и высшего образования и МИД Польши. Обязательным критерием отбора её участников является участие в оппозиционной деятельности и прозападные политические взгляды. Студенту из Белоруссии, в антиправительственных заварушках и высказываниях не замеченному, попасть в список стипендиатов очень сложно.

Культ Калиновского – это долгоиграющий агитпроект, который будет актуальным всегда, и сегодня, и через 10 лет, точно так же, как он был актуален в середине 1990-х, когда в Белоруссии был введён орден им. Кастуся Калиновского (в 2000-х упразднён). Актуален будет по той причине, что в Белоруссии веками присутствует прозападно-католическая общественная прослойка, пользующаяся мощной поддержкой соседнего государства.

5

Польская шляхетская смута 1863 года и М.Н. Катков

http://cdn.topwar.ru/uploads/posts/2012-12/1355736576_01.jpg

22 декабря 2012
В преддверии 150-летия польского восстания 1863 г. эта тема постепенно политизируется. Нет сомнений в том, что «польское восстание 1863 г. по мере приближения его 150-летней годовщины будет широко использоваться для нагнетания всё более яростной антироссийской истерии» (1). Сейм Литвы официально объявил 2013 год Годом восстания в Царстве Польском 1863 года против Российской империи (2). Польская «Gazeta Wyborcza» (3), превознося редактора лондонского «Колокола» А.И.Герцена, приветствовавшего антиправительственное восстание, выступает в поддержку инициативы установления памятника Герцену в Варшаве.

И здесь впору вспомнить высказанное ещё в 1880 г. предложение замечательного русского мыслителя К.Н. Леонтьева об установлении памятника другому редактору, отдавшему много сил рассмотрению подоплеки польской шляхетской смуты, – Михаилу Никифоровичу Каткову (1818-1887)…

М.Н. Катков выступал как литературный критик, переводчик, преподаватель университета, но наибольшую известность он приобрёл как редактор созданного им журнала «Русский вестник» (1856-1887) и газеты «Московские ведомости» (1851-1855, 1862-1887). Огромную популярность и политическое влияние Каткову принесли именно публикации по польскому вопросу. К его наблюдениям, выводам и оценкам 150-летней давности очень стоит прислушаться и сегодня.

Польское восстание 1863 г. с подачи Герцена и издававшегося им «Колокола» было преподнесено поначалу русскому обществу как борьба за гражданские свободы. И сразу резко противостоявшие позиции Герцена передовые статьи Каткова в «Московских ведомостях» вызвали серьёзный резонанс в общественных и политических кругах.

Редактор одной из самых читаемых русских газет уже через неделю после начала восстания (январь 1863 г.) первым из общественных деятелей выступил с поддержкой русского правительства, заявив о законности его действий на том основании, что Царство Польское является частью Российской империи и, как следствие, должно следовать общему для всех частей империи законодательству (4). С первых дней восстания Катков отстаивал общегосударственные интересы Российской империи в Царстве Польском. «Московские ведомости» оказались едва ли не единственным изданием, на страницах которого на протяжении всего восстания неизменно утверждалось, что Царство Польское − это часть Российской империи, а значит, ни о какой его «независимости» и речи быть не может. По сути, Каткову удалось совершить разворот в русском общественном мнении. А.И. Георгиевский вспоминал, что «передовые статьи «Московских ведомостей» вызвали к ним [редакторам газеты] всеобщее сочувствие как в Москве, так и в целом в России. Ежедневно утром целые массы народа толпились перед редакцией в ожидании, что кто-то из грамотеев, присланных за получением «Московских ведомостей», прочтёт толпе только что отпечатанную статью по польскому вопросу» (5). Издания Каткова имели «восторженный приём и в канцеляриях различных министерств и управлений, и великосветских гостиных, и в литературных клубах, и в купеческих рядах, и в захолустной помещичьей усадьбе» (6).

По мере развития событий публицистика Каткова по польскому вопросу приобретает не только остро-патриотический, но и аналитический характер. Вопрос, который он задаёт русскому правительству и русскому обществу более чем закономерен: почему произошло восстание? Особенно интересна в этом плане статья редактора «Московских ведомостей» «По поводу Высочайшего Манифеста Царству Польскому и указа Сенату относительно смежных с Царством Польским губерний», опубликованная 3 апреля 1863 г. (7) Катков указывает на факты – те меры, которые были предприняты русским правительством в отношении Царства Польского в общем ходе процесса реформирования начала 60-х гг. XIX века: разрешение на преподавание в учебных заведениях на польском языке и занятия административных должностей поляками. По его твердому мнению, в Царстве Польском были созданы условия для национального развития на автономных началах. Однако это не только не послужило успокоению края, но и привело к восстанию.

На страницах своих изданий русский публицист первым заявляет о том, что «польское восстание вовсе не народное восстание: восстал не народ, а шляхта и духовенство» (8). Катков в своих статьях последовательно доказывает, что польское восстание по своему внутреннему содержанию являлось не борьбой за свободу народа, а борьбой за власть. «Для нас, – писал Катков, – польский вопрос имеет национальный характер; для польских властолюбцев это – вопрос о подчинении русской национальности своему польскому государству, ещё ожидающему восстановления» (9).

В качестве другого немаловажного аспекта польских событий 1863 г. Катков рассматривает стремление иностранных государств вмешаться во внутренние дела Российской империи под предлогом «защиты» польского народа. В 1863 г. в журнале «Русский вестник» была опубликована статья Каткова «Польский вопрос» (10). Русский публицист обращает внимание на двойные стандарты европейских держав (Британской империи и Франции) в отношении реализации права народностей на самостоятельное развитие. С одной стороны, эти страны при проведении колониальной политики никогда не ориентировались на интересы местного населения. С другой стороны, и Англия, и Франция прилагали усилия для того, чтобы вызвать у русского правительства сомнения в законности собственных действий в отношении народов западной окраины Российской империи.

Определяя причины восстания, Катков ясно показывает, что их расстановка в порядке значимости должна выглядеть следующим образом: борьба за власть – иностранное влияние – внутренняя народная потребность в самостоятельном развитии. Редактор «Русского вестника» и «Московских ведомостей» убедительно доказал, что польское восстание 1863 г. не было национально-освободительным. Скорее наоборот, оно носило национально-разрушительный характер. Угождение «польскому национальному чувству», писал Катков, могло бы стать «гибелью и для Польши, и для России» (11).

(1) Гулевич В. Восстание 1863 года: новая идеологема в информационной войне против России // fondsk.ru.
(2) Литовский премьер: Москва раскается за оккупацию и выплатит компенсацию // inosmi.ru
(3) Радзивинович В. Возведем памятник Герцену! // inosmi.ru.
(4) Катков М. Н. О законности рекрутского набора в Царстве Польском // Катков М. Н. Имперское слово. М., 2002. С. 100-103.
(5) Георгиевский А. И. Тютчев в 1862–1866 гг. // Ф. И. Тютчев в документах, статьях и воспоминаниях современников / сост. Г. В. Чагин. М., 1999. С. 166.
(6) Ревуненков В. Г. Польское восстание 1863 года и европейская дипломатия. Л., 1957. С 247.
(7) Катков М. Н. Имперское слово. М., 2002. С. 103-109.
(8) Катков М. Н. Польское восстание не есть восстание народа, а восстание шляхты и духовенства // Катков М. Н. Идеология охранительства. М., 209. С. 191-200.
(9) Катков М. Н. Польское восстание не есть восстание народа, а восстание шляхты и духовенства // Катков М. Н. Идеология охранительства. М., 209. С. 191-200.
(10) Катков М. Н. Польский вопрос // Русский вестник. Т. 43. № 1. С. 471-482.
(11) Катков М. Н. Слабы не силы наши, а слабы наши мнения. Необходимо подавить восстание // Катков М. Н. Имперское слово. М., 2002. С. 112-117.

Автор Ирина Велигонова

6

Контртеррористическая операция. К 150-летию польских событий 1863 года
http://cdn.topwar.ru/uploads/posts/2013-09/1378990543_01.jpg
Этот эпизод русской истории долгое время оставался потаённым или интерпретировался однобоко. Многие историки искренне следовали демократической, герценовской, трактовке событий, другие опасались «обидеть» польских товарищей... Вот и вышло, что поучительный сюжет, в котором проявили себя и герои, и авантюристы, и демагоги, остаётся за пределами народных представлений об истории. А ведь это один из немногих примеров энергичного преодоления многостороннего кризиса. Тут вам - политика, внутренняя и внешняя, бандитизм, терроризм, сепаратизм, коррупция, растерянность идеологов... И всё это на фоне экономического спада и в разгаре вовсе не сахарных «великих реформ».

Польша загорелась весьма своевременно. Подпольная работа активизировалась в 1862 году - и к началу 1863-го польские революционеры сделались опасной силой. Поляки учли ошибки прежних восстаний, на этот раз конспиративная организация отличалась железной дисциплиной: от кружков-троек до Центрального национального комитета под руководством Ярослава Домбровского. Каждый участник организации знал только двоих собратьев по тройке и командира десятки. Литовский комитет возглавил Константин Калиновский - авантюрист хоть куда.

Все они перешли в наступление, когда был объявлен очередной рекрутский набор. Власти намеревались «перековать» польских патриотов в армии, а те демонстративно уклонились от службы. Тут уж заявят о себе и временное польское правительство во главе со Стефаном Бобровским, и террористические отряды, совершавшие дерзкие нападения на русские гарнизоны. 10 января прошло сразу пятнадцать кровавых налётов. Такой прыти от поляков не ждали. Повстанческие отряды бродили по западным окраинам империи, а местные заводы снабжали их оружием. Английская и французская дипломатия зорко следила за реакцией Петербурга на польские события и готова была всеми средствами сопротивляться попыткам России восстановить имперский порядок в восточных губерниях... Для императора Александра II худшей ситуации и придумать было нельзя.

Можно в тысячный раз назвать государство системой подавления, только от этого во рту слаще не станет. Ни в 1863-м, ни сегодня нет способа существования более сообразного человеческой природе, чем государство. Все крики о свободе и самоопределении заканчиваются непредсказуемой войной и суровой диктатурой. Держава не имела права не защитить себя, предать знамёна Суворова и Паскевича, знамёна Праги и Дрездена... Не имела права позволить истребление русского солдата. Польшей и Литвой Россия овладела по праву военных побед. В своё время Речь Посполитая сама приговорила себя, пристрастившись к хмелю демократии и безвластия, к шумному «майдану». Если бы столь слабый характер продемонстрировала Россия - варшавская шляхта шустро хозяйничала бы в Петербурге и Москве - и уж тут без обид, пожалуйста. Суд истории справедлив. После 1812-го империя вполне могла бы расшириться на Запад ещё дальше, но император Александр I знал меру.

Многие в России считали ошибкой присоединение Польши: дескать, правильнее было бы создать вокруг Варшавы хиленькое, но отдельное государство, подконтрольное Петербургу. А «внутренняя» Польша стала для державы постоянной головной болью, вечным источником смуты, обузой. Но нужно было нести бремя империи: уступишь в Польше - придавят и в Петербурге.

В 1860-е в России уже сформировалась интеллигенция - как инстанция, как орден. А государственники сначала по большому счёту почивали на лаврах победы 1814 года и Священного союза, а после падения Севастополя впали в панику. Кроме того, патриотизм в очередной раз бюрократизировался. Многим молодым людям в те годы казалось, что быть патриотом и монархистом можно только из корыстных побуждений или по инерции. Они, конечно, ошибались и не хотели постичь душу старшего поколения, но вспомним, как дорого нам стоила аналогичная ошибка в 1980-е... Патриотов и консерваторов, которых вдохновляла историческая память о Бородине и взятии Парижа, оставалось немало. Но многие из них ощущали себя отжившими, проигравшими. Да и реформы ошарашили приверженцев самодержавия...

Около десятилетия прошло после Крымской войны. В Париже и в Лондоне побаивались Россию и со страху создавали образ огромной варварской державы, которая нависла над утончённой цивилизацией. Орды Атиллы, пришедшие с Востока, - подходящая историческая аналогия, она и пошла в ход.
Но зажать Россию в Польше, как в Крыму, западные державы не могли. Просто с точки зрения военных расчётов это оказалось невозможным, да и австрийцы с немцами не желали появления на политической карте Европы суверенного польского государства. Поэтому либеральная общественность негодовала, но поделать ничего не могла. Кстати, польский мятеж помог России всерьёз сблизиться с Пруссией. Этот союз вскоре позволит Бисмарку поставить на колени Францию.

Впрочем, когда Польша загорелась, многим в России всерьёз казалось, что речь идёт о крушении империи. После падения Севастополя апокалипсические настроения среди патриотов не затухали. Вспоминали о падении Константинополя, о гибели православной империи. Вот-вот Запад, объединившись с внутренними врагами престола, добьёт, задавит больного медведя. Когда крамола вышла за пределы Польши и Литвы, многие - кто с ужасом, а кто и с надеждой - предполагали, что она охватит весь запад Российской империи, и распад неизбежен.

Помните ситуацию 1993 года? Россия выводит армию из Европы, отказывается от геополитических завоеваний 1945-го - и тут же получает агрессию генерала Дудаева. Аналогия станет яснее, если вспомнить, что в 1861-м Россия вступила в цикл смелых реформ, а экономика после Крымской войны и сокращения доходов от хлебного экспорта пребывала в отчаянном положении. Тут уж приходилось добывать победы зубами.

Польша бурлила уже несколько лет, но с января 1863-го на западных рубежах Российской империи началась настоящая война. Отряды повстанцев нападали на русские гарнизоны, терроризировали обширные территории в Польше, Литве и Белоруссии. Восстание получило оттенок межрелигиозной бойни: жертвами повстанцев стали православные, а вдохновителями - ксендзы. По отношению к православным повстанцы избрали политику устрашения - непокорных казнили.

Немногие в России сохранили хладнокровие и боевой дух - качества, позволившие нашей стране в XVIII веке превратиться в сверхдержаву. Одним из последних исполинов воинской державы был Михаил Николаевич Муравьёв-Виленский, в прежние годы уже послуживший на западе империи. Тогда он проявил себя решительным православным миссионером, энергичным защитником русских.

Муравьёву шёл 67-й год - возраст по тем временам мемуарный. И вот император Александр II был вынужден призвать этого своенравного старика, к которому питал антипатию. Ведь Муравьёв методично критиковал реформы, а в глазах либеральной общественности считался не просто «старовером», но по меньшей мере цепным псом. Прозвище «вешатель» он сам себе придумал задолго до польской операции. Кто-то съязвил по адресу его родственника-декабриста, а Михаил Николаевич рубанул: «Я не из тех Муравьёвых, которых вешают, а из тех, которые вешают». Впрочем, этот афоризм приписывают и Н.Н. Муравьёву-Амурскому. Под впечатлением от виселиц 1863 года этот исторический анекдот припомнили. Муравьёв-вешатель, Муравьёв-палач - так называли усмирителя Польши салонные удальцы.

На личной аудиенции Александр II назначил Муравьёва виленским, гродненским и минским генерал-губернатором, командующим войсками Виленского военного округа. Ему предстояло столкнуться с главными силами повстанцев. Ответ Муравьёва напоминал речи героев Плутарха: «Я с удовольствием готов собою жертвовать для пользы и блага России». И это была не показная решительность, старику не нужно было притворяться.

Современные белорусские националисты Муравьёва ненавидят, а ведь он был защитником православного крестьянства. Ополяченную шляхту Муравьёв не жаловал, зато дал ход изучению белорусского языка, истории этого славянского края. Он потому и победил, что опирался на большинство.

Как только его не проклинали «прогрессивные люди», любая брань по адресу Муравьёва считалась позволительной. Однако хладнокровное изучения биографии генерала показывает, как далёк он был от образа карикатурного бульдога. В четырнадцать лет «палач» основал... Московское математическое общество, а в шестнадцать - поспешил защищать Отечество от нашествия двунадесяти языков. Шёл 1812 год. В день Бородина, на батарее Раевского, он стоял насмерть. Был ранен в ногу, с тех пор всю жизнь хромал. Получил первую награду - Владимира 4-й степени. Через несколько месяцев лечения он возвращается в армию. Подпоручик Муравьёв участвовал в Дрезденском сражении, но рана беспокоила его. Он опасался, что не сумеет стать исправным офицером, просился в отставку и всё-таки остался в строю.

Он пригодился системе Николая I, именно тогда сложился административный стиль Муравьёва - целеустремлённого и волевого управленца, несгибаемого охранителя державы.

Своя правда есть, разумеется, и у хулителей имперских инстинктов России, но, превращая эту правду в политкорректный абсолют, мы ставим себя в ложное положение. Нам навязывали трафаретный образ «вешателя». И никого не интересовало, что на совести польских повстанцев даже повешенных и замученных в три-четыре раза больше, чем у Муравьёва. Они казнили бессудно - просто хватали православных крестьян, не желавших помогать восстанию, и вешали. К тому же они начали эту бойню, а Муравьёв был вынужден строго наказать виновных. Да, у него при этом не дрогнула рука. Он отправил на казнь 128 человек - зачинщиков бойни. 10-12 тысяч преступников бросил в арестантские роты и на каторгу. А повстанцев насчитывалось около ста тысяч! Остальных отпустили по домам.

Сколько безвинных жертв было бы брошено на алтарь польского восстания, если бы русские генералы, самым последовательным из которых был Михаил Николаевич, не пресекли гражданскую войну? Но исторические репутации создаются по технологии подтасовки: «прогрессивным» прощается всё, а от консерваторов требуют мягкотелости. Грузный Муравьёв был политиком ловким, предприимчивым, энергичным. Он умел побеждать - и за это его ненавидели с особым жаром. Будь он беспринципным сонным вельможей - про него бы и не вспоминали. А он, к ужасу весёлых разрушителей, действовал осмотрительно, да ещё и самоотверженно. Жертвовал собой!

Убеждённый патриот великой России, он не считал имперскую идею обречённой, а позиции России - заведомо проигрышными. Бодрость XVIII века ему удалось сохранить в эпоху нигилизма, когда общество разделилось не на бойцов и обывателей, а на «новых людей» и ретроградов. То есть вместо битвы за великую державу русские люди настраивались на междоусобицу, забыв о сплочении. Это примета упадка, тут уж не до серьёзных побед. А Муравьёв показал, что можно идти против идеологической моды, против этой стихии, которая набирала ход, - и побеждать.

http://cdn.topwar.ru/uploads/posts/2013-09/1378990478_02.jpg
Он не был одним-единственным воином в поле. Идеологически Муравьёва поддерживал Михаил Никифорович Катков. Без стараний этого публициста вряд ли Муравьёва выдвинули бы на первые роли. Катков доказал, что консерватизм бывает не только политесным, но и живым, горячим, искренним. И хотя стратегическое противостояние с нигилистами и западниками будет проиграно, в 1863-м держава устояла. Противники Каткова должны были доказать, что он либо неискренен, либо невежествен. Историк Сергей Татищев писал: «Общее одушевление, вызванное событиями в Польше, знаменует переворот в воззрениях русского общества на существеннейшие вопросы политики... Пробудившееся в нём народное самосознание свело его с пути увлечений отвлечёнными учениями, навеянными с Запада, и возвратило к правильной оценке и разумению исторических начал русской государственной и общественной жизни. Поборником единения всех русских людей с Верховной властью в общем деле отстаивания державных прав России, её чести и достоинства явился... М.Н. Катков. Пламенная речь этого даровитого и убеждённого писателя поколебала и скоро совсем вытеснила влияние либеральных органов и заграничных выходцев, которым известная часть русского общества подчинялась дотоле».

История не подтвердила оптимизм Татищева. Либералы очень скоро усилят позиции, станут ещё изобретательнее и самоувереннее. Но и за тактическую победу Катков заслуживает восхищения - ему ведь случалось оставаться в одиночестве против общественной волны. Охранители 1863-го показали, что есть у России самостоятельный державный путь. Но прочно овладеть умами реакционным идеологам всё-таки не удалось даже при Александре III. Трудно было скрестить самодержавный патриотизм с буржуазной реальностью. Просто и ясно опишет эту коллизию Есенин: «И продал власть аристократ промышленникам и банкирам».

Идеологическая слабость тогдашней России ощущалась в противоречивом диалоге с европейскими державами. Вот раньше целый век у России была объединительная идея - побеждать. Просвещение и Победа - вот пароль и отзыв русского XVIII века. А потом пришли сомнения. Явились утончённые господа, которых белым хлебом не корми - только дай поругать Россию, её свинцовые мерзости, её неповоротливость и жестокость. «Как сладостно отчизну ненавидеть», - напишет радикальный космополит Печерин. А Герцен в «Колоколе» даже Виктора Гюго привлёк для антиимперской пропаганды во дни польского восстания.

Общество (точнее - его самая шумная и прогрессивная часть!) подвергнет обструкции Михаила Николаевича Муравьёва - грозного старика, который действовал в Польше расторопно и несгибаемо. Внук Суворова, петербургский губернатор, отказался преподнести «людоеду» Муравьёву приветственный адрес.

А потом в Английском клубе Николай Алексеевич Некрасов зачитал Муравьёву оду в духе победного XVIII века, но с новыми полемическими поворотами, неизбежными для 1860-х:

Мятеж прошёл, крамола ляжет,

В Литве и Жмуди мир взойдёт;

Тогда и самый враг твой скажет:

Велик твой подвиг... и вздохнёт.

Вздохнёт, что, ставши сумасбродом,

Забыв присягу, свой позор,

Затеял с доблестным народом

Поднять давно решённый спор.

Нет, не помогут им усилья

Подземных их крамольных сил.

Зри! Над тобой, простёрши крылья,

Парит архангел Михаил!

Тут уж шум поднялся невиданный. Недавние поклонники проклинали, топтали Некрасова, произвели его в «нерукопожатные» (словечко из другого времени, но смысл всё тот же).

Не так давно, после цикла эффектных телепередач, книгу об Александре II выпустил Эдвард Радзинский. Автор «104 страниц про любовь» наловчился писать об истории Отечества языком «Мурзилки» - и это (говорю без высокомерия и иронии) завидное умение. Для Радзинского Муравьёв - устрашающий бульдог с тигриными глазами. Карикатура! Ретроград, стоящий на пути прогресса, который, как известно, курсирует по одностороннему движению: из Европы к нам. О польских зверствах, о политике террора, проводившейся поляками, драматург умалчивает. Да не он первый!
Тогда, в 1863-м, после победы Муравьёва, Герцен негодовал: «Дворянство, литераторы, учёные и даже ученики повально заражены: в их соки и ткани всосался патриотический сифилис». И впрямь, были и есть в России люди, убеждённые, что лучше быть бульдогом на страже Родины, чем шакалом на службе либералов. Тютчев подарил Муравьёву такую эпитафию:

На гробовой его покров

Мы, вместо всех венков, кладём слова простые:

Не много было б у него врагов,

Когда бы не твои, Россия.

150 лет назад решалось: защитит ли Россия суверенитет - от сепаратистов, от соседей, от надменного европейского сообщества. Слабых, как известно, бьют - даже «польские паны». Если бы не Муравьёв, возможно, и у армии, и у императора не хватило бы воли к победе. Будем помнить человека, который служил России - не напоказ, но верой и правдой. И без оглядки на «просвещённую Европу».

7

Как шляхтичи от России отделялись
http://cdn.topwar.ru/uploads/posts/2013-01/1359020676_e32d86257f6e.jpg
К 150-летию начала Польского восстания 1863 года

Начавшееся в Варшаве 23 января восстание шляхты, пытавшейся восстановить Речь Посполитую, затем перекинулось и на территорию Литвы, Белоруссии и Украины. При анализе тех событий ни в коем случае нельзя упрощать как причины, вызвавшие восстание, так и общую ситуацию в Российской империи и мире в то время.

К началу 1863 года положение и в Варшаве, и в Царстве Польском в целом очень напоминало положение как в поздней Польской Народной Республике времён Ярузельского и «Солидарности», так и ситуацию в республиках Прибалтики перед распадом СССР. Первое больше касается управляемости и контроля, а второе – отношения к центру и русским вообще.
Весьма негативную роль сыграло поражение России в Крымской войне 1853-1855 годов. Россия явно не успевала – мир шёл вперёд: ведущие страны Европы начали масштабное перевооружение армии и флота. На смену парусным кораблям уже шли броненосные, на смену гладкоствольному огнестрельному оружию – нарезное. Резко ускорилось внедрение в промышленность механизмов и станков. В России со всем этим были серьёзные проблемы, которые усугублялись опустевшей казной и нерешённостью крепостного вопроса, который явно тормозил развитие страны.

В Польше за всем этим внимательно следили и полагали, что ослабление России, её проблемы во взаимоотношениях с Европой предоставляют полякам историческую возможность восстановить Речь Посполитую.

Ещё больше проблем принесла крестьянская реформа 1861 года, отменившая крепостную систему. Но проблема реформы была в том, что помещики-дворяне, игравшие одну из главных ролей при русском императорском дворе, добились для себя финансовых гарантий. Крестьяне же, получив личную свободу, частично лишались земель, которые они обрабатывали, находясь в крепостном положении. Кроме того, крестьяне должны были заплатить помещику выкуп за землю. Это выкуп был очень большим и служил единственной цели – компенсировать помещику ущерб от потери денежного оброка или дохода от барщины. Помещик мог поместить средства от выкупа в банк и жить на проценты, ничего не теряя. Этого нельзя было сказать о крестьянине. Например, при 10 рублях оброка крестьянин должен был внести 167 выкупных рублей. Иначе говоря – почти 17 лет платить такой же оброк, но к тому же отрабатывать ещё и панщину или дополнительно платить за пользование землёй помещика (той, которая досталась крестьянам после освобождения, было недостаточно). Даже с учётом того, что государство на 80% кредитовало эти выкупы, платежи для крестьян были чаще всего непосильными. Всё это встретило большое сопротивление крестьян – начались крестьянские бунты и брожения по всей Российской империи.

Реформа 1861 года оказалась половинчатой и крайне противоречивой, так как лишала крестьян средств на долгие годы и ко всем прочим проблемам добавилась и сословная, внутренняя дестабилизации России.

В этих условиях Петербург пытался решать проблему Польши увещеваниями и призывами в стиле речей и действий М. Горбачёва в Прибалтике.

Результаты подобной деятельности проявились достаточно быстро. К январю 1863 года Варшава была уже трудно управлямой – распоряжения центральных властей выполнялись плохо, полиция не контролировала ситуацию, молебны в костёлах часто заканчивались шествиями и манифестациями. В квартирах русских жителей периодически били стёкла, проходившие по улицам патрули подвергались оскорблениям, в русских солдат и даже офицеров могли просто плюнуть при встрече. Полицейские участки и расположения войск периодически забрасывали камнями. Поляки демонстративно пользовались везде только польским языком даже в тех случаях, когда по закону должен был быть использован русский. Особую популярность приобрели такие формы выражения неприязни к русским и приверженности идеям Речи Посополитой, как специальные наряды и брошки у дам. Даже ученики различных учебных заведений часто куражились, сжигая русские и немецкие книги (часть Польши контролировалась Пруссией). Католическое духовенство открыто призывало к восстановлению Речи Посполитой. Начались разговоры о том, что отмена крепостного права произошла ислючительно из страха России перед победившими её Англией и Францией и под их диктовку. Дошло до того, что даже во время визита в Варшаву Александра Второго для встречи с прусским королём в октябре 1860 года часть польских дворян демонстративно предпочла уехать из города, нежели принять приглашение императора посетить его приём. Тех, кто шёл на церемонию, обливали маслом, забрасывали грязью и даже избивали.

Русские офицеры и солдаты получали по этому поводу лишь указания в стиле «не поддаваться на провокации»...

Неспокойно стало и на Украине к западу от Днепра, в Белоруссии и Литве – везде, где поляки, составляя всего 5-10% населения, тем не менее представляли до 90% местного дворянства и практически руководили этим территориями параллельно с центральным правительством.

Нельзя сказать, чтобы в Петербурге не понимали, что происходит, однако, как и во времена позднего СССР, никакой внятной политики в отношении Польши не было. Часть влиятельных чиновников полагала, что Польшу зря вообще включили в состав России и её можно было бы и выделить в отдельное государство. Но это неминуемо привело бы к конфликту с Пруссией и Австрией, также контролировавших польские территории. Поэтому вместо того, чтобы как-то реагировать на происходящее, Александр II и его администрация поначалу предпочли вести разговор с польским дворянством, рассчитывая с ним договориться.

В 1861 году во Франции умер Адам Чарторыйский, который был близким родственником последнего короля Речи Посполитой Станислава-Августа Понятовского. Он возглавлял польское восстание 1831 года, а в 1834 году был провозглашён в эмиграции «королём Речи Посполитой». Его место формально занял сын – Владислав Чарторыйский, который во Франции возглавил польскую эмиграцию. В 1862 году в Италии при его содействии уже готовилось 400 польских военных иструкторов. Сейчас бы это назвали лагерем подготовки боевиков. К тому же многие поляки имели опыт серьёзных боевых действий, участвуя в походе «тысячи Гарибальди» в 1860 году.

В мае 1861 года вторым лицом в Царстве Польском стал граф А. Велепольский – приближённый к Александру II аристократ, при содействии которого российский император надеялся нормализовать ситуацию в Польше. Велепольский с самого начала вёл дело к широкой автономии Польши, надеясь на мирное постепенное восстановление Царства Польского.

При нём почти во всех органах госуправления русских стали менять на поляков. Более того – все 49 русских педагогов Царства Польского потеряли свои рабочие места. Преподавание отныне велось лишь на польском языке.

Петербург смотрел на это с молчаливой надеждой лояльности в обмен на уступки.

27 мая (9 июня) 1862 года наместником Царства Польского был назначен брат императора - великий князь Константин Николаевич. Он решил доверится в местных делах в основном А. Велепольскому, мало что предпринимал, занимая, скорее, выжидательную позицию. Ситуация стремительно шла к развязке.

Русские войска стояли в Варшаве, но чёткого плана действий, как и в августе 1991 года у частей, введённых в Москву ГКЧП, не было.

Для того, чтобы как-то разрядить ситуацию, было принято решение о рекрутском наборе в армию лиц по специальным спискам, в которые, в первую очередь, попали наиболее активные молодые противники русского присутствия в Польше. Изначально набор должен был состояться 13 (25) января, но начался 3 (15) января. Именно в этот день поляки планировали начать широкомасштабное выступление, а начавшийся рекрутский набор неожиданно внёс в происходящее свои коррективы.

Всего планировали набрать более 8 000 рекрутов. Но списки, которые попали в полицию, состоящую из поляков, быстро стали известны, и польская молодёжь ещё с конца 1862 года стала покидать города, направляясь в леса.

Местные органы власти получали от польского подполья письма с угрозами и требованиями не проивзодить набор и не поддерживать русских. В ответ на жалобы о получении таких угроз и писем Константин Николаевич принял решение просто всё это проигнорировать. Присутствующие в Царстве Польском войска поставили на зимние квартиры, рассредоточив их примерно по десятку человек в разных местностях. Всё это потом сыграло свою роковую роль.

Сам рекрутский набор в Варшаве проходил относительно спокойно, но в итоге был провален – к месту сбора доставили 1 657 человек, но приняли в рекруты только 559, а в резерве оставили 149 человек – остальные просто не подошли по состоянию здоровья и другим причинам.

Достаточно многочисленное еврейское население опасалось, что в случае восстания шляхты могут пострадать как они сами, так и их имущество и предупреждало русские власти о том, что поляки готовятся к выступлению, но власти не отнеслись к этому серьёзно.

Расплата за беспечность наступила в ночь с 10 (22) на 11 (23) января 1863 года – на всей территории Царства Польского были атакованы русские гарнизоны. Рассредоточенных спящих солдат резали прямо спящими, в ряде случаев просто сжигали вместе с постройками, из которых они отстреливались. Помимо гарнизонов, были атакованы и православные монастыри, которые подверглись разграблениям, а монахи – насилию и издевательствам. На всей территории Царства Польского было введено военное положение.

Параллельно началась агитация среди русских солдат с целью внушить им мысль, что и русскому солдату, и поляку нужно одно - воля, а враг у них один – русский император. К слову, довольно своеобразно повели себя и русские либералы. Ещё летом 1862 года в Лондоне в журнале «Колокол» А. Герцена было размещено письмо неких анонимных русских офицеров, в котором, обращаясь к Константину Николаевичу, они предостерегали его от решения проблемы вооружённым путём и пугали тем, что русские войска тут же перейдут на сторону восставших и обратят штыки против его самого.

Впрочем, польское дворянство изначально переоценило свои силы и возможности – одно дело безнаказанно плевать и бросать камни в солдат, которые терпят, потому что «не велено отвечать» и совсем другое – столкнуться лицом к лицу с вооружёнными, защищающими свою жизнь людьми. Если либеральное российское общество относилось в самой России к революционерам в Варшаве с сочувствием, то офицеры и солдаты, сполна изведавшие оскорблений и унижений, были настроены решительно. Уже первые стычки показали полное превосходство русских в боевой выучке. Нападавшие были плохими бойцами и серьёзного ущерба русскому гарнизону не нанесли. В первую ночь было убито и захвачено в плен не более полутора сотен русских офицеров и солдат. При этом почти 250 восставших сами попали в плен. Польских крестьян, которых вовлекли в мятеж насильно, отпустили домой.

Во все последующие дни и недели активной фазы восстания русские фактически везде одерживали победы – сказывалась как лучшая военная выучка, так и плохое вооружение поляков-инсургентов. Отряды восставших возглавляли гражданские лица – шляхта, выпускники семинарий, разночинцы и даже ксендзы, что тоже не способствовало военным успехам. Но и русские поначалу допускали серьёзные ошибки – например, не преследовали отступавших, а те потом быстро восстанавливали свои отряды.

Чтобы как-то компенсировать негативный эффект от своих поражений, восставшие активно распространяли слухи об убедительных победах, захвате артиллерии и других успехах, якобы скрываемых царскими властями.

Инсургенты перешли к тактике партизанской войны, сосредоточившись на коммуникациях железных дорог и телеграфных линий, устраивали засады и неожиданные нападения. Власти совершили ещё одну серьёзную ошибку, отведя части пограничной стражи поближе к крупным гарнизонам, тем самым оголив границу и утратив контроль за ситуацией на её части.

Шляхта рассчитывала на поддержку польских крестьян и выступила с идеей восстановления Речи Посполитой в границах 1792 года, заявив свои претензии на земли Белоруссии, Литвы и Украины, которые они считали своими, и где ведущую роль играло именно польское дворянство.

Это далеко не уникальный случай в практике того времени на территории России – в той же Финляндии несмотря на преобладание финского населения главенствующее положение занимала шведская аристократия, в Латвии и Эстонии - немецкая.

Речь Посполитая, как известно, была государством, состоящим из двух частей – собственно польского королевства (или Короны), а также Великого княжества Литовского и Русского (Княжества). При этом Корона играла ведущую роль, поэтому дворянство ВКЛ, будучи литовцами и русскими (потомками русских Полоцкого княжества, предками современных белорусов), давно переняло польский язык, манеры и даже католическую веру и было частью польского мира в отличие от простого народа. Именно из польской шляхты и был сформирован на территории Западного края Литовский провинциальный комитет (ЛПК), который возглавил Кастусь Калиновский. Калиновского сейчас считают в Белоруссии национальным героем. Между тем сам Калиновский о белорусах имел самое смутное представление, а воззвание ЛПК к населению звучало следующим образом: «Братья! Королевство восстало. Наши везде бьют москалей. Кровь, которая льется за Неманом, призывает нас к оружию. Ведь и для нас приближается час борьбы с захватчиками за наши священные права, за нашу свободу! Выступим же вместе и дружно, а Бог нам поможет! Боже, спаси Польшу!».

Калиновский был сторонником республики и ограничения прав крупных землевладельцев, однако он также ратовал за восстановление Речи Посполитой, но как федерации Короны и ВКЛ. Это в Варшаве не всем нравилось, так как ВКЛ и Вильно были традиционными конкурентами польской столицы и Короны внутри речи Посполитой. Так называемое подпольное Польское национальное правительство даже отстранило Калиновского от управления повстанцами в ВКЛ и тот, хоть и не без неудовольствия, но вынужден был подчиниться.

В это время в Варшаве и Вильно чётко обозначилось деление повстанцев на «белых» и «красных». И те, и другие хотели восстановления Речи Посполитой, но «белые» представляли интересы крупной и средней польской шляхты, а «красные» - мелкой шляхты и разночинцев. «Белые» опасались излишней радикализации крестьянских масс, опасаясь за своё положение и имущество, поэтому больше уповали на дипломатическую поддержку со стороны Англии и Франции, а «красные» в большей степени были склонны к революционным действиям.

В начале февраля в Вильно прибыла 2-я гвардейская пехотная дивизия.

Жители города сразу же обратили внимание на перемены в поведении русских военных – теперь при них всегда было наготове огнестрельное или холодное оружие. Плевать в офицеров и солдат или оскорблять их стало просто небезопасно.

Прокламации, рассылаемые ЛПК, также, как и в Польше, в среде крестьян находили слабый отклик, несмотря на обещания земли и воли.

Тогда инсургенты в Варшаве и Вильно перешли к иной тактике – запугивания и террора. Они силой отнимали у крестьян продукты, убивали тех, кто отказывался вступать в ряды восставших. На первом этапе эффект от террора был такой, что крестьяне даже опасались разговаривать с представителями властей, опасаясь, что за это с ними расправятся. Вот что писал об этих зверствах по отношению к крестьянам сам Константин Николаевич: «Зверства их, особенно к крестьянами, - докладывал он императору 2(14) мая, - превосходят всякое воображение! Они их вешают и режут беспощадно, даже жен и детей. Чрез это крестьяне совершенно терроризированы… От всеобщего терроризма происходит также и всеобщая безнаказанность». По свидетельству очевидцев, в ответ на поддержку русских военных польских крестьян и крестьянок вешали, иногда по 2 и по 4 человека вместе, связывая в «братском» объятии. Были и случаи расправ с детьми. Понятно, что такие действия не вызывали у польских крестьян ничего, кроме ненависти и страха.

Дополнительную проблему представляли собой и отношения крестьян и помещиков в Белоруссии. Помещики были в основном поляками и приверженцами инсургентов, а крестьяне – их противниками. Царское же правительство первое время даже поддерживало польскую шляхту из чувства сословной солидарности.

Между тем уже сами белорусские крестьяне начали подниматься на борьбу с польской шляхтой. В апреле 1863 года после убийства русских солдат белорусские крестьяне в Витебской губернии сожгли и разорили около 20 имений польской шляхты и разгромили несколько отрядов восставших. В Слуцком уезде крестьяне для защиты от шляхты собрали тысячный отряд.

К унынию польской шляхты подобная ситуация складывалась и на Украине, и в Прибалтике, и даже в самой Польше. Под Киевом крестьяне, вооружённые лишь топорами и кольями, перебили целый отряд вооружённой польской шляхты. Когда восставшие поляки под командованием графа Л. Плятера убили русских солдат и захватили транспорт, двигавшийся из Динабургской крепости в Дриссу, старообрядцы, вооружившись кольями и дубинами, напали на пытавшихся уйти с добычей инсургентов. Первый раз атака была отбита, но во второй раз старообрядцы праздновали победу и, взяв шляхту в плен, сдали их властям. Белорусы и латыши последовали примеру старообрядцев и также активно принялись вылавливать восставших в окрестных лесах.

В самой Польше крестьяне практически не вступали в ряды восставших. Вот что писал один и инсургентов своему товарищу: «Вести из Польши чрезвычайно печальны. Все, что в газетах пишут – совершенная ложь. Пушек инсургенты никаких не имеют; мужиков-крестьян в лагере нет и они действуют совершенно заодно с русским правительством». Так, в деревне Клут возде Конске собралось до 3 тысяч польских крестьян для борьбы со шляхтой. Порой властям сдавали даже подстрекавших к восстанию ксендзов.

Выступления против восставшей шляхты польских, белорусских, литовских, украинских и латышских крестьян приняли такие масштабы, что уже были похожи на разгорающуюся антифеодальную войну, что совсем не входило в планы царского правительства.

Восставшие рассчитывали на помощь Англии и Франции. Периодически даже распускались слухи о том, что Франция уже вступила в войну и высадила десанты. До этого дело, конечно, не дошло, но ситуация была сложная – на Россию, как это случается и в наше время, оказывалось серьёзное дипломатическое давление. На территории Австрии в Галиции были созданы целые лагеря для отдыха и подготовки польских повстанцев. В поддержку России выступила лишь Пруссия, которая, опасаясь распространения восстания на свои польские территории, решительно перекрыла прусско-российскую границу. В ходе боевых действий русские войска иногда переходили границы Пруссии и Австрии, и если с Пруссией имелось полное взаимопонимание, то с Австрией было сложнее.

Ватикан также выступил на стороне восставших и в 1863 году канонизировал униатского епископа И. Кунцевича, убитого витебчанами в 1623 году за глумление и издевательства над православными.

Довольно неприглядно повёл себя и А. Герцен, который на страницах «Колокола» активно поддерживал восставших и желал русским войскам поражения точно так же, как и большевики, позаимствовав его риторику, будут желать впоследствии поражения России в Первой мировой войне. За это «Колокол» и Герцен серьёзно поплатились - если в 1862 году тираж журнала был от 2 500 до 3 000 экзепляров, то начиная с 1863 года он уменьшился до 500 и никогда больше выше не поднимался, просуществовав всего лишь ещё 5 лет.

Англия и Франция начали вновь угрожать России войной, хотя на практике её тоже не хотели, рассчитывая просто заставить Петербург пойти на уступки. Союзников в Европе у России тогда не было – в лучшем случае, можно было рассчитывать на нейтралитет Пруссии и Австрии. Тем не менее, Россия готовилась к возможной интервенции.

Угроза новой войны, а также ставшие известными факты издевательств над пленными русскими офицерами и солдатами, которых порой пытали до смерти, издевались и пытались заставить причаститься у ксендза по католическому обряду, вызвали негодование у значительной части русского общества. Претензии Польши на земли Белоруссии и Украины также воспринимались, как неприкрытая агрессия. В общем, русское общество 1863 года было готово к защите своей Родины даже в случае новой большой войны. Симпатии даже либеральных кругов Петербурга и Москвы к восставшим стремительно таяли.

Без внешней поддержки инсургенты были обречены, не имея опоры даже среди своего крестьянства. Европейские державы ограничивались отправкой грозных дипломатических нот.

1(13) мая главой Виленского генерал-губернаторства был назначен генерал М.Н. Муравьев - решительный и волевой человек, сразу же заявивший о необходимости защиты белорусских крестьян от произвола польских помещиков. Первым же делом он освободил из Динабургской тюрьмы тех самых старообрядцев, которых упекли туда за… борьбу с восставшей шляхтой.

Муравьёв, не будучи кровожадным человеком, тем не менее, понимал необходимость решительных и жёстких мер – так, 24 мая (5 июня) 1863 года в Вильно были расстреляны ксёндз и шляхтич, читавшие манифест с целью подстрекательства населения к восстанию.

Эти и подобные меры, резко контрастировавшие с бездействием властей до этого времени, быстро привели к результату – в Вильно стало гораздо спокойнее.

Тогда сторонники инсургентов приступили к откровенному террору. Но Муравьёв не пошёл на уступки. Из генерал-губернаторства выселили 177 ксендзов, 7 ксендзов расстреляли. М.Н. Муравьёва в современной белорусской историографии называют Вешателем, но при этом не говорят о том, что с мая по сентябрь 1863 года при нём был казнен 31 человек. Такое количество людей мятежники часто убивали всего за один день. Всего при Муравьёве было казнено 128 человек, из них 47 – за убийства людей, 11 – за выполнение роли палачей. У большинства казнённых руки были по локоть в крови. И это вовсе не громкие слова. Руками этих официально учреждённых инсургентами палачей или «жандармов-вешателей» было казнено около 600 человек из числа мирных граждан, чиновников, православных священников, крестьян и мещан, обвинённых в сочувствии к России.

Предотвращению войны в Европе способствовало и сближение России с США – во время войны Севера и Юга Россия демонстративно поддержала Север в отличие от Англии, послав к берегам Сан-Франциско целую эскадру. США в ответ поддержали Россию в польском вопросе.

К февралю 1864 года ситуация в Варшаве, Вильно и на всём западе Российской империи пришла в относительную норму. Австрия закрыла все лагеря на своей территории и запретила любую деятельность инсургентов в Галиции. Александр II объявил амнистию всем участникам событий, чем шляхта в основном и воспользовалась, стремясь сохранить положение и имущество. Но всё же многим из участников событий пришлось вносить компенсационные выплаты. Впрочем, это было лучше, чем потерять всё. Польские аристократы отошли от повстстанческой деятельности, стараясь переложить всю вину на разночинцев и интеллигентов.

Судьба К. Калиновского сложилась трагически. Летом 1863 года он был возвращён к руководству восстанием в Белоруссии и Литве, а в октябре того же года схвачен в Вильно и повешен 10 марта 1864 года. Калиновский боролся за восстановление Речи Посполитой и Великого княжества Литовского, поэтому к героике собственно белорусского народа имеет весьма отдалённое отношение.

Уроки восстания 1863 года ценны тем, что в ретроспективном плане в нём можно увидеть многие из тех вызовов, с которыми так и не справился СССР, и которые, на мой взгляд, представляют проблемы и для нынешней России.

Для интересующихся вопросом восстания более подробно могу порекомендовать обширную и глубокую монографию доцента исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, кандидата исторических наук Олега Рудольфовича Айрапетова «Царство Польское в политике Империи в 1863-1864 гг..», приуроченную к 150-летию польского мятежа 1863 года. Данная монография опубликована на сайте «Западная Русь».

Автор Андрей Геращенко

8

КАК БЕЛОРУСЫ ПОВСТАНЦЕВ КАЛИНОВСКОГО "ЛЮБИЛИ"

http://cs624223.vk.me/v624223404/20045/6qwVXsfs-rs.jpg

В школе нам рассказывали о "национально-освободительном восстании 1863 года в Беларуси под предводительством Кастуся Калиновского, который хотел отдать землю крестьянам и построить федеративное литовско-белорусское государство". При более-менее подробном рассмотрении этот миф рассыпается в пух и прах. Крестьяне сдавали повстанцев русским военным или вовсе убивали (http://vk.com/wall-46503890_30912), повстанческие банды состояли преимущественно из дворян-католиков (http://vk.com/wall-46503890_5799), а Калиновский идентифицировал себя в качестве поляка и считал белорусов поляками (http://vk.com/wall-46503890_26659).

Небезынтересным источником являются воспоминания участника польского восстания 1863-1864 гг. в Беларуси по фамилии Ягмин, опубликованные в журнале "Исторический вестник" в 1892 году.

Об отношении крестьян к мятежу

«Скоро повстанцам пришлось бороться еще с одним врагом, именно с крестьянами. Крестьяне так были ожесточены против повстанцев, что при первом удобном случае вооружались чем попало, вязали их и связанных приводили прямо в города».

«Несочувствие Литвы мятежу, выразившееся в том, что крестьяне и некоторые помещики не только не помогали повстанцам, но даже ловили их, где только могли, вязали и передавали правительству, заставило меня переселиться в царство Польское».

Повстанцев со временем перестали поддерживать даже сами польские крестьяне:

«...в это время крестьяне Радзинскаго уезда [Седлецкая губерния, ныне Радзыньский повят Люблинского воеводства - прим. МПБР] начали обнаруживать большое тяготение к русским. Когда они узнали, что в России устроена сельская стража, то просили военных начальников о введении таковой и у них».

О будущем польского государства

«В самом Жонде образовалось две партии: красных [красным был и В.К. Калиновский - прим. МПБР], которые хотели возстановить Польшу в ея прежних границах, и белых, которые исключали из ея территории Украйну».

То есть красные, занимая более левые, социалистические позиции, по сравнению с белыми, всё равно выступали за создание единого польского государства. Никакой речи о "белорусском государстве" не шло.

О повстанческом терроре против крестьян

«Я узнал также, что во время моего отсутствия Стасюкевич, отправившись по обыкновению на рекогносцпровку, повесил в деревне Киовец Бяльскаго уезда крестьянина. Разсказ о его повешении заставил меня многое передумать и усомниться в «swientosci» справы польской. На этого крестьянина, еще пред моим отъездом в Варшаву, жаловались патриоты и шпионы, что он, не смотря на предостережения, продолжает сноситься с русскими. Крестьянин этот был отставной унтер-офицер русской армии, православнаго вероисповедания, но не католическаго. Он с семьей жил в своей хате. Стасюкевич давно уже хотел поймать шпиона и повесить. И вот, взяв с собой Карчевскаго, Нарбута, Мелевскаго, ксендза и др., он неожиданно напал на солдата и застал свою жертву в то время, когда она старалась спрятаться в выкопанную в полу яму. Голова его была еще наверху. Его вытащили оттуда за голову, вытолкали из хаты, перед которой росла полусухая верба (я, проезжая после чрез Киовец, видел эту страшную вербу; крестьяне показывают ее со страхом), и на ней повесили свою жертву; они хотели повесить также его жену и детей, но крестьяне увели их и спрятали у себя. Стасюкевич гордился и хвастался своим подвигом. Однако, киовецкие крестьяне после этого не только не сделались патриотами, но, наоборот, даже врагами всякой партии, и только под конец мятежа они были более доступны и даже содействовали возстанию».

«Воевудская организация, заметив перемену в крестьянах, прислала в Радзинский уезд около трех шаек жандармов-вешателей. Такия шайки, почти всегда пьяныя, разъезжали безпрестанно по дворам помещиков и ксендзов, которые их от души угощали водкой и закусками. Шайки жандармов-вешателей не были велики, не больше 40 человек, вследствие чего всегда избегали встреч с отрядами русских. Обязанностью жандармов-вешателей было вешать по указанию начальников местной организации и собирать подати от тех, которые отказывались платить. В таком случае сборщик верхом в сопровождении вешателей отправлялся к нежелавшим платить. Одного помещика Бяльскаго уезда, фамилии котораго теперь не помню, за то, что он отказался выдать требуемыя с него деньги, высекли розгами сначала на ковре, как шляхтича (шляхтич, сеченный не на ковре, по законам польским теряет свое шляхетское достоинство), но, когда это не привело к желанным результатам, то высекли его на голом полу, а потом повели в сад, чтобы там повесить. Шляхтич, видя, что дело не шутка, согласился уплатить требуемые с него восемьсот рублей серебром. Затем, если целая деревня крестьян явно выказывала свое несочувствие мятежу, то жандармы обязаны были сжечь ее. Примеры такого рода случались довольно часто. Они же перехватывали подати, собранныя русским правительством. На их обязанности лежало вербовать всякими правдами и неправдами людей в партию. О жестокости, с которой совершались все эти обязанности, и говорить нечего».

Об отношении польских панов к белорусским крестьянам

«Нередко случалось, что помещики до смерти засекали своих крестьян за какую нибудь мелочь. Помещик Слонимскаго уезда, Вольбек, например, запрягал своих крестьян в соху и пахал землю. Генеральша Владычанская испекла свою кухарку в печи за дурно-сваренный обед. Помещица Я... в наказание за принесенную служанкой не процеженную к мытью воду, умывшись, велела горничной выпить всю грязную воду в своем присутствии. Не удивительно поэтому, если крестьяне возставали против своих помещиков и нередко даже убивали».

Источники:

http://zapadrus.su/bibli/arhbib/1192-vo … ast-i.html

http://zapadrus.su/bibli/arhbib/1194-vo … st-ii.html

http://zapadrus.su/bibli/arhbib/1195-vo … t-iii.html

http://zapadrus.su/bibli/arhbib/1197-vo … st-iv.html

Отредактировано Чегевара (13-03-2015 22:21:18)

9

Все не так однобоко.

10

Во время польского восстания 1863 года русским поэтом, членом-корреспондентом Петербургской АН (1853) Апполоном Николаевичем Майковым (1821-1897) было написано проникновенное и сочувственное стихотворение "Западная Русь", которое отражало бедственное положение православного белорусского люда и процветание католического помещичьего сословия и ксендзов. Майков хорошо знал нашу историю и много времени уделял изучению быта и нравов белорусского края, переводил народные песни.
http://cs623718.vk.me/v623718779/3e3d2/cF1hxt4YYqc.jpg
ЗАПАДНАЯ РУСЬ

«Великолепные костелы.
Где блещет яхонт и янтарь,
И раззолоченный, тяжелый,
Огнями залитый алтарь.
Паны коленопреклоненны,
Ксендз, потрясающий крестом,
Вопят в молитве исступлённой:
„Да грянет Бог своим судом!
Да окрылит на бой их рати
Против московских мужиков,
Что в сонмы европейской знати
Взошли по лестнице чинов!
Да снова Речи Посполитой
Он даст им гордые права, —
И не смутит уж хлоп забитый
Панов веселых торжества!.. “
А там, вдали, другие храмы—
Лачуги с погнутым крестом!
Там хлопы молятся, там—хамы,
С их подлым русским языком!
Там—гниль и ветошь! мрак и сыро!
И причащается там хлоп
Из оловянного потира,
И в крашенинной ризе поп!
Но духом церкви первобытной
Все дышит в бедных здесь стенах,
И так же бродит ненасытный,
Вкруг этих стен, исконный враг;
И эти верные, всечасно
Дрожа за ветхий свой алтарь,
О том лишь молят, молят страстно —
Чтоб вспомнил их и русский царь
И русский люд, перед которым
Вотще слеза не пролита,
Который, под земным позором,
В убогом нищем—чтит Христа»...


Вы здесь » Новогрудок 323 » Это уже История » В 1863 году белорусы поддержали не Польшу и Калиновского, а Россию


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC