Новогрудок 323

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новогрудок 323 » Кино, театр, книги... » Городские Легенды. Страшные истории.


Городские Легенды. Страшные истории.

Сообщений 131 страница 140 из 309

1

Все истории взяты из интернета - кочуют с сайта на сайт, поэтому первоисточник указать сложно, указывать не буду. Если форумчанам понравится этот раздел и они смогут предоставить свои истории в тему - указывайте по возможности источник или авторство. Приятных кошмаров!

131

Красная Шапочка

Мать сказала семнадцатилетней Дарье: — Съезди в бабушкину квартиру, забери шкатулку с украшениями, а то моя сестрица опомнится после похорон и завтра же утром примчится за ними. Как пролежни матери протирать, дерьмо выносить и выслушивать упреки, так она, видите ли, занята в офисе. Если такая занятая, могла бы и сиделку нанять. Но нет, все мне пришлось делать, мне одной. А как золото делить, так она первая. Уже спрашивала, не знаю ли я, где брошка с топазом? Ей на память, видите ли. Смешно. Какая, скажи на милость, память? Она же мать не выносила, общались как кошка с собакой последние лет пять! На память я ей распечатаю фотографию. Вот ей, — и женщина потрясла перед усталым лицом Дарьи красными обветренными пальцами, сложенными в кукиш. — Возьми на тумбочке ключи и ступай немедленно. Шкатулка у бабушки в комнате, в верхнем ящике трюмо… Да, и если что еще захочешь взять, не стесняйся. Завтра все растащат.

Дарья устала до слабости в коленях, но ослушаться мать не решилась. Было холодно и тошно. Длинные, как сама вечность, дни. Накануне в пять утра девушку разбудил короткий резкий звонок телефона — еще не окончательно стряхнув морок сна, она поняла, что случилось что-то плохое. Таким тембром и в такое время звонит только Смерть. Это она и была — голосом Дарьиной матери. Ничего неожиданного. Бабушка последние восемь месяцев провела прикованной к постели — неоперабельная опухоль печени, медленное угасание, и последние дни ее лечащий врач настоятельно советовал договориться с похоронным агентом заранее.

Последние недели мать оставалась на ночь в бабушкином доме. Метастазы проросли в мозг и уничтожили гигабайты информации, копившиеся годами — бабушка стала пустой и наивной, как младенец. Ей было обидно и страшно спать одной. Она начинала плакать — не тихо и горько, как это делают взрослые, а протяжно, во всю силу охрипшего горла.

Соседи сначала сочувствовали, а потом начали жаловаться и угрожать принудительной психиатрической госпитализацией. Их тоже можно было понять — утром на работу, а за стеной часами воют, да так страшно. Счет шел не на недели, на дни — и все равно, когда мать позвонила на рассвете и произнесла короткое «Ну, всё», у Дарьи сжалось сердце. Надежда на чудо — опора идиотов, подумала она. Она хотела сразу же поехать к бабушке, но мать запретила вызывать такси — и так на похороны куча денег уйдет. Пришлось дождаться открытия метро. Когда она появилась на пороге, бабушку уже увезли. В глубине души Дарья обрадовалась — ей было бы не по себе подойти к бабушкиной постели и увидеть ту мертвой. Мертвое лицо на старомодной знакомой наволочке в мелкий цветочек. Мать сначала целый час названивала то одному, то другому, потом ругалась с родной сестрой по поводу поминок, потом они вместе ездили в бюро ритуальных услуг покупать гроб, венки и похоронные туфли, потом заказывали отпевание. Утром следующего дня состоялись и похороны. Быстро — потому что место на кладбище уже было, а бабушкины друзья давно лежали в могилах — большие поминки собирать было бессмысленно. Дарья решила не смотреть на бабушку в гробу, отвести глаза, но когда все по кругу шли прощаться к гробу, не выдержала.

Гример поработал хорошо — мертвая бабушка выглядела лучше, чем в последние дни жизни. Ровный цвет лица, даже румянец, подкрашенные губы склеены в полуулыбке. На бабушке было платье, которое давно покойный дед подарил ей еще в семидесятые, — из постреливающей плотной синтетической ткани, цветастое, в пол, как было модно в те годы. Бабушка его любила и берегла. В морге спросили: «А вы уверены, что в таком пестреньком хорошо будет? Обычно темное приносят». Но мама и Дарья настояли на своем — плевать на условности, хоронить следует в любимом и лучшем.

Пожилой священник ходил вокруг гроба, помахивая кадилом, из которого поднимался густой ароматный парок. Дарье было нехорошо в духоте, она не поняла ни слова из тягучей речи священника.

Потом гроб погрузили в старенький пыльный автобус, и по дороге на кладбище ей пришлось заткнуть уши плеером, потому что от набирающей обороты ссоры между матерью и ее сестрой хотелось завыть. Так было всю жизнь, сколько Дарья себя осознавала, — разве что глаза друг другу не выцарапывали. Иногда она молилась Богу, в которого не особо верила, — спасибо, мол, что хотя бы у меня нет ни братьев, ни сестер и мне некого так отчаянно ненавидеть. Потому что ненависть выжигает душу, и Дарьина мать была живым доказательством тезиса. Она родилась и росла красавицей, но уже к сорока даже глаза ее побелели и выцвели, даже волосы стали какими-то пегими и тусклыми, а кожа — желтоватой и тонкой, как будто бы кто-то уничтожал ее слой за слоем изнутри. Первый ком земли бросила мама, затем — ее сестра, потом дошла очередь и до Дарьи. Земля была рыхлой и влажной, с глухим стуком комки упали на крышку гроба. Какое-то время присутствовавшие молча постояли над могилой, потом мать кивнула нанятым парням с лопатами, и те за несколько минут забросали зияющую яму землей.

Поминки запомнились руганью, что было вполне предсказуемо — Дарья давно овладела искусством отсутствия. Тело ее сидело за столом, лицо сохраняло выражение вежливой доброжелательности, она могла даже улыбнуться, сказать что-то вроде «да», «нет» или «передайте, пожалуйста, хлеб», но мысли ее были где-то далеко-далеко.

И вот наконец все закончилось, и они вернулись домой на метро, и все, что хотелось Дарье, — постоять четверть часа под струями горячей пахнущей хлоркой воды, а потом забыться сном, но мать вручила ей ключи и велела забрать шкатулку. И в глубине души Дарья понимала, что доля правды в этой просьбе, которая со стороны могла показаться шакальей, была. Бабушка хотела бы, чтобы ее скудное, но все-таки золото досталось ей, Дарье. И ее матери. А не второй сестре, которая почти никогда не появлялась в ее доме. В метро Дарья читала какую-то книгу — машинально, чтобы не уснуть. Прогуляться несколько кварталов до бабушкиного дома было даже приятно, несмотря на то, что моросил дождь. По дороге она зачем-то купила сигарет и, остановившись под козырьком какого-то подъезда, подожгла одну и сделала несколько неумелых коротких затяжек. Дарье было семнадцать, и сигарета воспринималась опорой, символом взрослости и даже почти спасательным кругом.

У бабушкиного подъезда встретила соседку, та поохала, промокнув сухие глаза краешком рукава. «Отмучилась, несчастная, царствие ей небесное!».

Ключ вошел в замок, но поворачиваться не хотел — что-то ему мешало, как будто дверь была заперта изнутри. Дарья заметила, что в дверном глазке свет, и устало вздохнула. Неужели мать недооценила свою сестру, неужели та не поленилась приехать за драгоценностями сразу после поминок? Да ладно бы еще это были настоящие «драгоценности», но то, чем владела бабушка… Это просто смешно. Немного потоптавшись под дверью, борясь с желанием развернуться и уйти, она все-таки надавила на звонок, и тот задребезжал под ее пальцем. В коридоре послышались шаркающие шаги, и Дарья нахмурилась — звук показался ей смутно знакомым, и это совсем не было похоже на походку маминой сестры, сухощавой энергичной женщины, в облике и повадках которой проглядывало что-то птичье. Глазок потемнел, Дарья показала ему язык, зная, что тусклая лампочка освещает ее сзади, значит, выражение лица сокрыто мраком, различим лишь силуэт.

Наконец дверь осторожно открылась, и Дарья оказалась нос к носу… с бабушкой. В первый момент она скорее удивилась, чем испугалась, — как же так, что это за чертовщина?

На бабушке был байковый халат, очки, войлочные тапочки, лицо ее выражало растерянность. Но этого никак не могло быть. Во-первых, бабушка была больна, она не только не ходила, но в последний месяц даже не могла сесть и откинуться в подушки — так и лежала бревном. Во-вторых, Дарья была на ее похоронах. Она подходила к гробу, она видела бабушкино неестественно нарумяненное мертвое лицо. У разверстой могилы гроб открыли в последний раз. Затем Дарья видела, как крышку приколотили массивными гвоздями. Она сама бросила горсть земли. Она стояла у могилы до тех пор, пока на ней не вырос холмик, на который они положили еловый венок с вплетенными в него пластмассовыми пионами и лентой с пошловатым «Любим и помним».

Самое рациональное объяснение — она, Дарья, сошла с ума. Почти не спала двое суток, вот и начались галлюцинации. Или… Нет, никаких «или». Не могла же бабушка пробить кулаками гроб, выбраться из могилы, попутно исцелившись, вернуться домой и пить вечерний чай как ни в чем не бывало. А сестры-близнеца у нее не имелось.

Все эти мысли за одно мгновение промелькнули в голове побледневшей Дарьи.

132

Встреча со смертью

История эта произошла с моим знакомым. На момент нашего разговора, ему было примерно 84 года. Прожил он тяжелую жизнь, прошёл всю войну, голод и трудные послевоенные годы. Поднимал, как все, страну из разрухи, работал, и вырастил двух замечательных сыновей. Человек он был добрый, не озлобленный на людей, не смотря на свою нелёгкую судьбу. Мы его звали просто - дед Юра. Как-то в разговоре я спросила его: «Деда Юра, а ты в Бога веришь?», а он так посмотрел на меня, многозначительно и произнёс: «Не знаю, девонька, вроде верю, но я его не видел, а вот то, что видел, до сих пор толком объяснить не могу» - и с тяжелым вздохом, он начал свой рассказ:

"Мне только исполнилось 18 лет, когда началась война, меня сразу призвали, и я был одним из первых, кто увидел этот ужас своими глазами. Мы мальчишки молодые, были храбрецами. Тогда нам казалось, что мы быстро победим врага, ведь наша великая страна может постоять за себя. На фронт добирались весело, даже с азартом каким-то. В общем, дурачьё – мальчишки сопливые!
Но оказалось всё не так, как мы думали. Мы по-настоящему узнали, что такое война. Смерть, окопы, грязь и вши, сон по два часа в сутки на мокрой холодной земле, каша, хлеб и бой, мне тогда казалось, что он не прекращался. Немец пёр так, что мы только успевали отступать, сверкая пятками. Из тех ребят, с которыми я успел сдружиться, в первые же дни почти никого в живых не осталось, все полегли. У меня тогда в голове это не умещалось, как же так, был человек и нету.
В первый же мой месяц на фронте мы попали в окружение, положение наше было ни к чёрту. Командир наш лейтенант, чуть старше нас, такой же мальчишка, но смотрели мы на него как на Бога. А он, растерялся совсем. Ему же надо решение принимать, а что он знает-то. Единственный наш выход был по болотам, а кругом немцы и носа не высунуть. Был у нас мужичок один, якут вроде, да имя у него было заковыристое, поэтому так мы и звали его – Якут, а он не возражал. Говорил, что он охотник и много раз сам ходил по болоту, и если мы его слушать будем, то проведёт. А что делать, выхода у нас другого не было, либо под пули, либо в плен, что по нашему воспитанию было хуже смерти. Выбирались мы долго, тяжело, болотом прошли за сутки, а потом лесом, почти неделю шли к своим. Но добрались. Вышли наконец-то, оголодавшие, оборванные. Но счастью нашему не было границ.
А затем опять бои, отступления. Мне до этого везло как-то, живой, даже ни разу не оцарапало. В этот бой не обошло и меня. Ранение было не тяжелым в плечо, а вот Якута хорошо покромсало, ногу всю разворотило, я раненый тащил его, окровавленного и без сознания, на себе с поля боя.
Попали мы с ним в разные госпитали и там-то всё и началось. Сплю я - и вдруг у меня в ушах звон, да такой противный, что аж зубы свело, прям не звон, а писк какой-то. Проснулся, за голову схватился, а у самого аж слёзы из глаз от звона этого. И вижу, перед койкой моего соседа напротив, стоит женщина. Да красивая такая, молодая, в длинном платье, белом, и волосы русые расплетены, да по пояс длинные. Она наклонилась к парню и поцеловала его в лоб, рукой так по щеке погладила, как пожалела. И пошла к выходу. Утром я проснулся и, вспомнив ночное видение, подумал, что это был сон. Посмотрел на койку соседа, а кровать заправлена и нет его. Спросил тогда у мужиков: «Где товарищ-то?». - а мне говорят: «Да помер ночью, утром только заметили». А через пару ночей опять повторилось, снова проснулся я от этого звона в ушах и снова она стоит, совсем рядом перед моим соседом справа, он тяжелый был, лежал почти всё время без сознания. Смотрю я на неё, а она красоты неописуемой и черты все какие-то милые, родные прям. Снова она наклонилась, поцеловала его в лоб, развернулась и пошла к выходу, и тут я понял, что не слышу её шагов, пол деревянный, даже слышно было, как мыши бегают, а тут тихо, только сопение да храп. С меня как наваждение спало, вскочил с кровати, пошел за ней, даже окликнуть хотел, а она прям на моих глазах растворилась в воздухе, как и не было её тут. Стою я, и глазам своим не верю. Головой потряс, может, думаю, привиделось мне, даже по щеке себя похлопал. Вышел на улицу, постоял, папироску закурил, ну всё думаю, тронулся умом-то. А на утро выяснилось, что сосед мой, которого красавица эта поцеловала, тоже помер.
После госпиталя вернулся в расположение своё и той же ночью опять она пришла, и все, кого она поцеловала в ту ночь, в следующем бою погибли. В общем, понял я тогда, что смерть это была, и как-то мне от этой мысли не по себе стало, я комсомолец, боец красной армии, а тут чертовщина какая-то. Рассказывать никому и не думал, а что я скажу, и сам-то себе не верил, а уж другим рассказывать, так вообще засмеют.
Но вот одной ночью проснулся от звона и в ужасе понимаю, что опять её увижу, глаза открываю, а она прям надо мной стоит и смотрит на меня, и взгляд у неё такой нежный, теплый прям как у мамы. Я сказать ей что-то хочу, а язык меня не слушается и рта не открыть. Ну, всё думаю, каюк тебе Юра, раз эта пришла. И так мне тоскливо стало, вспомнил я девушку свою любимую, любил я очень одноклассницу свою Люсеньку, даже сказать ей об этом не смог до войны, маму и отца вспомнил и сестрёнку младшую, слёзы из глаз покатились, да так мне себя жалко стало, что не увижу их больше никогда. Стоит эта красавица и всё смотрит на меня, а мне кажется, что целая вечность прошла. Вдруг слышу, откуда-то издалека пение какое-то как мычание и стук барабанный, глазами то вожу, увидеть пытаюсь. Смотрю, а за гостьей этой Якут наш стоит и мычит что-то нараспев да в бубен бьет, а наряд на нём занятный такой с верёвочками какими-то да перьями и бубен этот странный, мне тогда показалось, что он на индейца похож, как их в книжках рисуют. Красавица та в лице поменялась, хмурая такая стала, глаза серьёзные, черты лица стали острыми какими-то. Она развернулась к нему и растаяла в воздухе вместе с Якутом. А с меня оцепенение спало, да понять ничего не могу, почему она меня-то не поцеловала, откуда Якут тут взялся, он же в госпитале, и что за наряд был на нём, неужто помер товарищ мой? Так и просидел всю ночь в раздумьях своих, да письма родным писал, думал в последний раз.
В следующий бой шел с полной уверенностью, что убьют меня. Да нет, не забрала почему-то меня краса эта. И дальше воевал, без ранений даже. И не видел больше её. Уже стал посмеиваться над собой. Дескать, ранение сказалось, вот и привиделось, а я тут напридумывал себе ерунды всякой, как бабка суеверная.
Но свела опять судьба меня с Якутом, выздоровел он и нога на месте, только прихрамывал малёхо. Мы когда с ним повстречались, я обрадовался очень, да на радостях и рассказал про тот случай, когда с бубном-то его видел, рассказал да посмеялся, говорю: «Привидится же такое. Я уж думал, помер ты в госпитале». А Якут сидит, смотрит на меня как-то хитро да с прищуром, улыбнулся одними глазами и говорит: «Тебе жить надо, сыновей растить, а за то, что спас меня тогда раненного, вытащил на себе, я твой должник».
Уж и не помню, сколько времени прошло с нашего разговора, однажды опять разбудил меня звон. Открываю я глаза и вижу, стоит опять она, да улыбается, а за руку держит Люсеньку, любимую мою. Я кинуться хотел к ней, закричал что-то, а они пропали, растворились… Потом узнал из письма маминого, что погибла Люсенька в бомбёжку.
И стала эта зараза, ночная гостья, всех моих близких мне показывать, кого она к себе прибрала, всех друзей, родственников да одноклассников моих, я ненавидел её всё больше, кричал, плакал как во сне, а она и отца моего привела, и сестрёнку младшую. Выл я тогда как волк раненый, землю грыз от боли такой, а не вернёшь их. Мать от горя чуть с ума не сошла, Галя, сестрёнка моя, от воспаления лёгких в эвакуации умерла, простыла сильно, а какое в войну лечение. Там и похоронила её мать, на чужбине. А отец на фронте погиб, я только в 49-ом могилу его нашел, однополчанина его встретил, тот и рассказал, где отца похоронили. Мать всё время писала потом, чтоб берёг себя, если и меня потеряет, не переживёт. Как я ненавидел тогда эту гостью ночную, а сделать ничего не мог.
С Якутом нас судьба развела, и не знаю даже, живой он с войны вернулся или погиб. У кого не спрашивал, не знает никто. Так и не видел его больше. Только потом, спустя много лет, я услышал про шаманов якутских, может, и Якут мой шаманом был? Ведь это он нас из окружения вывел по болотам. И спас тогда ночью меня от смерти за то, что я его раненого вытащил. Не знаю. И про сыновей он мне тогда сказал, а я внимания не обратил на его слова.
А сыновья у меня много жизней спасли, они врачи оба. Старший военный хирург, в Афганистане был, сколько жизней он тогда спас и не пересчитать, а младший по его стопам пошёл и тоже хирургом стал. Вот и думаю я сейчас, прожив жизнь свою заковыристую, может, видел тогда это Якут? Может, знал, что сыновья мои много жизней спасут и многим людям помогут? И для этого он тогда меня вытащил из объятий смерти той, красивой. Но она всё равно своё взяла, зараза, отца с сестрой и дедов моих в войну, а уж потом и мать забрала."

Р.S. Дед Юра умер в 89 лет, тихой, спокойной смертью во сне в своем доме. До последних дней он находился в ясном уме и твердой памяти. У него пятеро внуков, трое стали врачами.
Земля ему пухом.

133

Старинная картина

Этот день был очень важен для Саши. В этот день она переезжала. Преезжала она в очень-очень старую деревню Клюкого. Вообще Саша жила с родителями в Питере, но вот 4 дня назад у нее умерла прабабушка Варвара, которую она никогда не видела и которая переписала свой маленький домик на Свиридову Александру Яковлевну - её так же никогда не видимую, единственную правнучку. Саше было 22 года, а жила она с родителями. Нужно ведь личную жизнь строить.
Наконец доехала наша Саша до желаемого места. Встала перед маленьким старинным домиком и начала думать - как ей эти тяжёлые коробки с вещами в новый дом занести. Донести, так донесла - помог мужчина один, а занести кто поможет? Вцепилась Саша в коробку и давай ее тащить по земле.
- Девушка, может помочь вам? - услышала девушка голос за спиной.
- Да, если не трудно.
Парень поднял коробку и неся ее с легкостью сказал:
- А вы что, новенькая?
- Да, из Питера приехала. Меня Саша зовут.
- А меня Женя...
Пока Женя помогал Саше нести коробки они уже довольно многое знали о друг-друге. Донеся последнюю коробку Саша поблагодарила Женю и предложила ему чаю.
- Ты что? Ты даже ещё чайник не достала. - Ухмыльнулся Женя. Саша тоже начала смеяться теря свой лоб. - Ну... Я пошёл... Пока, Саша.
- Пока, спасибо тебе еще раз!
Вот уже прошло целых 5 часов, а у Саши осталась еще целая коробка для распаковки.
Вдруг кто-то постучал в дверь.
- Саш, а мы с тобой телефонами не обменялись... - Прямо с порога сказал Женя пряча что-то за спиной. - Просто я уезжаю сегодня в час ночи.
- А куда? - она заинтересовалась.
- Аммм... Ну, не важно... Я у бабушки тут гостил и... Ну, не важно.
Саша и Женя обменялиь телефонами.
- Жень, дай сфоткаю на фотоопределитель. - раздался щелчёк камеры.
- И еще, я хотел бы тебе подарить свою картину. Я сам ее рисовал.
- Ой, Жень... Ну спасибо тебе большое! - Саша очень обрадовалась таком подарку.
- Ну, ты там, короче, распакуешь картину...
- Конечно, я повешу ее на эту стену. Ну, тебе наверное пора, уже девять часов вечера.
- Да-да, ты права. Ну я жду тебя в гости, Сашка!
В ответ Саша только улыбнулась и кивнула. Когда она закрыла дверь, она решила, что сначала расставит по местам оставшиеся вещи, а потом самое интересное - она распакует картину, подаренную Женей.
Через полчаса Саша уже расставила по местам вещи из последней коробки. Она приготовилась ко сну, взяла в руки картину, накрылась на половину одеялом и принялась освобождать картину от картоной обёртки.
Вот уже через 5 минут она любовалась подарком: на картине была изображена женщина, лет 20-цати, у неё были длинные чёрные волосы и пышное красное платье. Она сидела на сене возле какого- та сарая. Девушка долгое время любовалась подарком и вскоре положила его на стол. Когда она легла в кровать, она думала о картине и вспомнила, ведь у бабушки тоже есть сарайчик - в нем тожу нужно прибраться. Потом она начала думать о бабушке, которую даже не смогла увидеть на похоронах.
Утром Саша сразу же пошла в сарай - отнести туда ненужные вещи и убраться там. Зайдя в сарай Саше в глаза сразу бросился почти разваленный ящик в паутине. Саша поставила вещи на землю, а сама подошла к ящику. Она начала освобождать крышку ящика от паутины. Открыв его, она сразу же увидела несколько книг. Она взяла одну из них и дунула на ее поверхность, ведь она была в пыли. Вскоре она поняла, что это вещи ее прабабушки. Саша с любопытством осматривала все вещи, каждую мелочь, как ей в глаза из тусклых оттенков повиднелся красный цвет. Она начала вытаскивать эту вещь с улыбкой и прикусывая губу, как увидела платье и ее улыбка упала с лица. Саша взяла платье и быстрым шагом дошла до картины, подаренной Женей.
- О боже... - с этими словами Саша поняла, что эта девушка на картине - её бабушка Варвара.
Она снова внимательно начала рассматривать картину и в нижнем левом углу, увидела очень мелкую надпись: "Варвара на стоге сена". Девушка зашла в гугл через мобильный интернет и написала, как она поняла, название этой картины. В первом же варианте ей высветилось: "Варвара на стоге сена" - Википедия. Она нажала и полученным ответом была ошарашена...
Варвара на стоге сена - картина, нарисованная в 1887-1890 годах. Картина, названная в честь еще не рожденной дочери Варвары. На самой картине нариована ее мать - Ефросинья.
Информация:
Ходят легенды, что картина уносит жизни тех людей, которые имеют такую картину. Ее художник неизвестен, так как сам был найден мёртвым в 1890 году возле этой картины. Также, судя по легенде, последний умерший человек, уже ставший призраком, передаёт эту картину другому человеку. Люди верят, что на этой картине изображена ведьма, носящая другую ведьму...

Этой информации Саше было достаточно. Неужели на картине изображена ее прапрабабушка Фрося? Она взяла телефон, она хотела позвонить Жене и спросить, если он ее разыграл. Ведь он не мог нарисовать эту картину. Вот пошёл гудок... Но кто-то постучал в дверь и она скинула звонок. Ей почему-то было страшно открывать дверь. Когда она открыла дверь, зазвонил телефон. За дверью стоял Женя с телефоном возле уха. Увидев Сашу, он тоже бросил звонок и сказал:
- Ну что, ты к нам в гости? Ты же обещала.

Через 2-3 дня по телевизору передали:
На днях, в деревне Клюкого нашли Свиридову Александру Яковлевну приколоченной гвоздями на стене - видно, что девушка сопротивлялась. Лицо было зелёного цвета, черные глаза и вырезанный рот - это было чем-то новеньким, напоминало внешность ведьмы. На ней было надето красное платье, точно такое же, как и на девушке, изображённой на картине "Варвара на стоге сена", которая исчезла еще в 1890 году. Также следователи проверили телефон погибшей девушки. У нее выл непринятый вызов от некого Евгения Федотова, который тоже был найден мертвым по непонятным причинам в 2011 году - 1 год тому назад.

134

Пустырь

Небо хмурилось и предвещало осадки. Словно отражаясь от асфальта, оно до самого горизонта было серым. Я ехал в старом, полупустом автобусе между дряхлых, деревянных домов и голых, сухих деревьев, мимо забытых, одиноких остановок и мертвых заводов. По кривой, разбитой дороге, кишащей трещинами и ямами, на которые так часто попадали колеса автобуса и трясли его так, что мне казалось: вот-вот - и он развалится. В салоне стоял невыносимый запах спиртного и мочи. Виновниками этих зловоний были двое мужчин, сидевшие напротив. Одетые в ветхие и уже разорванные лохмотья, они безжизненными лицами и тусклыми глазами провожали унылый пейзаж за окном. Пару раз я делал усилия, чтобы пересесть на другое место, но навязчивая мысль о том, что это могло бы их как-то обидеть, удерживала меня. Став пленником своей нерешительности, я частенько поворачивал голову назад, чтобы вдохнуть чистого воздуха, но натыкался взглядом на скрученную старушку с большой серой сумкой пирожков, которые из-за сильной тряски падали на грязные сиденья или закатывались под ее кривые ноги. Поднимая нервными движениями уже что-то похожее на чумазого колобка, она дула на них пару раз, вытирая об край черной куртки, и клала обратно в сумку. От общей картины мне стало невыносимо тоскливо. Ни музыка в моем проигрывателе, ни размышления о хорошем не могли развеять мою печаль или стереть эту отвратительную реальность. И что-то зловещее стало окутывать меня - и мое сердце сжалось, а тело обмякло, словно на него одели невидимый панцирь, под тяжестью которого я сгибался и стал чувствовать себя глубоко подавленным и разбитым. В этот момент вдалеке появился шпиль знакомой часовни, которая (как я полагал) и была одной из главных причин моего душевного недуга. Сунув руку в карман, я почувствовал леденящий холод монет, которые с отвращением отсчитал водителю. Пошел дождь. А впереди был долгий путь к часовне через пустырь. К нему вела узкая, незаметная тропа. Тут не было дорог или указателей, но это место было известно каждому в городке. У местных жителей оно вызывало самые неприятные ощущения и тяжелые воспоминания. Многие обходили его стороной и без причины тут не появлялись. Но рано или поздно они приходили: некоторые по собственной воле - другие по принуждению, одни на время - другие навсегда. Я тоже его ненавидел и (как трудно не было признать) боялся. Но так выпало судьбой, что бывал здесь каждый день. На пустыре не было деревьев или растений. Но "пустырь" совсем не был таковым: тропа сквозь дюны бытового мусора и строительных материалов, ведущая к старому кладбищу, на котором я работал. И сейчас я ускорил шаг и получше укутался в плащ, так как меня стал пронзать холод внутри и снаружи: связано было это с нервами или плохой погодой (черт возьми!)- не знаю. Об этом пустыре рассказывали много баек, но я не верил в них… кроме одной. Пустырь должен был стать базой отдыха - и все предварительные заготовки были сделаны. Но когда стройка началась - по каким-то неизвестным причинам - она была свернута после нескольких месяцев работ. Может финансист, узнав получше хмурый климат этой местности, решил, что это не самое лучшее место для турбазы? Но факт остается фактом: предположений было много, но истинная причина побега строителей с пустыря по сей день оставалась загадкой. Я шел и рассматривал огромные серые плиты - те самые стройматериалы, что остались на память от незаконченной стройки. Большие, холодные, серые плиты - они напоминали мне каменные гробы, в которых могли быть похоронены великаны. И вокруг бесконечная свалка из клочков старой одежды, рваных книг, сломанных колясок, кресел-качалок, голых покрышек, погнутых диванов, ржавых труб и умывальников. По пути мне так же часто попадались бездыханно лежащие на каменистых холмах куклы-инвалиды, машинки без колес, рванные мягкие медведи и погремушки. Проходя мимо, на меня нахлынул поток тех детских воспоминаний и впечатлений, от которых стало не по себе. Холодный пот начал выступать у меня на лбу. Ещё с детства я брезгливо и настороженностью относился к куклам. Это была моя фобия и, соответственно, большая тайна в обществе людей. И вот сейчас, смотря на всю эту брошенную утварь, предполагаю, что главное отличие вещей от людей в том, что они должны кому-то принадлежать, чтоб иметь некую ценность; человек же, напротив, принадлежа кому-либо - теряет свободу. А не свобода ли - главная ценность для него? Люди, как и эти вещи, становятся отвергнутыми и ненужными. Эти заживо похороненные игрушки, словно просили меня подойти и уделить им хоть немного внимания, которым они были когда-то окружены. Но я шел - и шел только вперед, все ускоряя свои шаги, и в один момент вдруг понял, что уже бегу. Встречный ветер сорвал мой шарф и понес его в сторону мусорных холмов. Этот шарф был последним подарком моей матери, и для меня он значил намного больше, чем просто кусок шерстяной ткани. Я остановился, но мне понадобилось совсем немного времени, чтоб собрав всю волю в кулак, вернуться за ним. А тучи все продолжали плакать на мою голову. К моему ужасу, шарфа нигде не было - и это означало, что мне придется взбираться на все холмы, чтобы найти его. Дабы увеличить кругозор, я выбрал самую высокую горку из сломанных игрушек. Уверен, что с нее будет легче найти его. Спотыкаясь и падая, вставая и снова давя головы кукол, я взбирался на этот холм; а он все рассыпался до того момента, пока не погрузился в него по пояс. Вдруг я почувствовал страшную боль в ноге. Что-то вонзилось в нее и проткнуло насквозь. В ужасе я стал звать на помощь. Но даже если кто-то и проходил, то вряд ли он смог бы меня услышать, ведь я отошел от тропы метров на пятьдесят, а громкий шум дождя оглушал все вокруг. Сделал пару усилий, чтобы вырваться из плена и выбраться самому, но ничего не получалось – и (как мне казалось) с каждым движением все больше и больше погружался в эту свалку. От боли и страха мне стало дурно - и я потерял сознание. Не знаю, сколько времени прошло, но когда очнулся , вокруг было темно и сыро. Видимо, я провалился прямо в центр этой горки, и дневной свет сюда поступал плохо. И со всех уголков на меня текла вода так, что стало трудно дышать, и я снова стал звать на помощь. Когда уже охрип и даже внутренне перестал понимать себя - я остановился и начал плакать. Плакал, но в голове прокручивал все возможные варианты своей смерти. Если кто и пройдет по тропе, то это будут или родственники, несущие гроб на кладбище, или же гробовщики, возвращающиеся или идущие на работу. Третьим вариантом могла стать машина-мусоровоз, которая приезжает сюда раз в неделю, чтобы еще больше увеличить мусорную столицу. Она просто погребет меня заживо - и никто даже не узнает о моей смерти, пока запах моего разлагающего тела не станет настолько невыносимым, что кто-то, возможно, и вызовет полицию, если еще не примут за труп бродячей собаки. Стук моего сердца стал отчетливым и эхом отдавался в ушах. Теперь любое движение приносило мне столько мучений, что я бросил все попытки выкарабкаться отсюда самостоятельно. Я весь продрог и начал замерзать. Меня стало тянуть ко сну. К тому самому сну, от которого можно не проснуться. Сколько часов я здесь провел? Не имея никакого понятия о времени, я стал мысленно прощаться со всеми, кого любил. И список этих людей чудным образом оказался больше, чем я предполагал. Уцепившись за приятные воспоминания, даже и не заметил, как заснул. Когда открыл глаза, то (к моему удивлению) я понял, что не умер. Но проснулся от того, что на меня уже лился ручей из верхних рядов игрушечной свалки и кузов детского самосвала был отличным утопительным средством. Я понял, что если не умру от переохлаждения, то просто захлебнусь в воде. Видимо, я провалился в окружную плиту с большим диаметром. Нащупав ее одну сторону, она показалась мне овальной. Смирившись с этим, вроде бы непримиримым фактом, я начал пытаться нащупать руками какую-нибудь вещь. Казалось, что каким-либо чудесным образом она сможет помочь мне. Трогая и пытаясь выхватить что-то из мусора, который плотно сдавливал меня со всех сторон, я вдруг отчетливо услышал фразу "My life for you". Леденящая душу искра пробежала по всему телу. Когда испуг понемногу начал отступать, я стал прислушиваться. Только шум дождя - и ничего, никаких других похожих звуков. Возможно, это слуховые галлюцинации, ведь вполне возможно, что в этих катакомбах мне довелось провести не один день. Я снова попытался позвать на помощь, но, видимо, уже надорвал голос, а жар в теле свидетельствовал о том, что я заболел. И скорее всего ангиной. Если даже человек пройдет в пяти метрах от этого места, то все равно не услышит меня. Прошло еще довольно много времени. Звуки дождя прекратились. Было понятно, что осталось мне не долго. Только сейчас осознал, что все это время я терял кровь: нога была проткнута глубоко и серьезно, и уже совсем не чувствовал ее. Я ушел в довольно мрачные размышления, пытаясь иронизировать, что могильщика похоронили заживо в груде игрушек. Разве это не ирония судьбы? Я всегда тщательно и со старанием рыл для людей могилы, зная, что их постоянно за всю длинную или короткую жизнь обманывали продавцы мясных лавок, ремонтные службы, налоговые конторы, врачи и полицейские. И потому последняя услуга была моей: вырыть яму достаточно глубокую и широкую, чтобы хотя бы в последнем деле на этом свете все было честно и красиво. И я это делал всегда на совесть, но отчасти и потому, что не хотелось, чтобы души умерших потом посещали меня и торопили на тот свет. От этих размышлений меня отвлек детский голос, который будто доносился из другого мира. Потом менее отчетливо послышался и другой голос: мужской и хриплый, такой голос бывает или у полковников в отставке, или же у боцманов на корабле.
- Джессика! Стой! Не иди туда!
Но детский смех становился все отчетливее. Я понимал, что ребенок ведет себя как обычно, не слушается. Голос был очень близким и тут я понял, что это мой последний шанс, чтобы вырваться из этого склепа, и второго такого у меня не будет. Я стал кричать, но мои голосовые связки были воспалены - и никакого звука или же мычания уже не производили. Тогда в панике начал бить по стенам кулаками, как вдруг еще раз услышал это слово "My life for you". Я потянулся телом настолько, насколько мог, и стал нащупывать этот предмет. Продолжал бить в ту сторону, откуда доносился звук: одно и то же слово раз за разом "My life for you". Последнее, что я услышал, это был детский крик:
-Дедушка там кто-то есть!
... Я открыл глаза в белой палате. На мою ногу наложили гипс, а руки проткнули капельницами. На столе, рядом с вазой с засохшими цветами, сидела рыжеволосая кукла с большими голубыми глазами в розовом платье и в одном башмачке. От нее постоянно исходил какой-то знакомый звук. И только в сонной тишине больничной палаты я понял слова заевшей батарейки: "I love you!".

135

Немного о ХЗБ
http://ts02.spac.me/tpic/c72ab3305bfe3f4b541136c09492be75/79216805.p.500.500.0.jpg

Пустые 11-этажные корпуса у станции Ховрино стали эпицентром мистики и кошмаров не только Москвы, ХЗБ (Ховринская заброшенная больница) вошла в неофициальный рейтинг "самых страшных мест планеты". В начале 80-х здесь начали строить городскую многопрофильную больницу на 1300 коек. Мегапроект остановили через 5 лет, причем на этапе, когда уже все корпуса были возведены. Парадокс: 25 лет эта больница не спасает жизни, а наоборот - калечит и убивает. Вместо персонала здесь на десятилетия прописались сатанисты, бомжи, сумасшедшие и искатели острых ощущений. Регулярно здесь происходят трагедии: люди падают то с крыши, то срываются в шахты лифтов.

Мистику усиливает весьма зловещий внешний вид больницы-убийцы. Если смотреть на нее сверху, то расположение основных корпусов довольно точно соответствует международному знаку биологической опасности Biohazard.

Вообще-то в этом знаке нет ничего зловещего: он придуман инженерами химической компании "Доу кемикл" еще в 1966 году и многие десятилетия широкой публике был неизвестен. О "мистической аналогии" заговорили, когда в мировой прокат вышел фильм ужасов "Обитель зла" с Милой Йовович. Сюжет: таинственная корпорация "Амбрелла" строит подземный медцентр, где втайне от народа испытывает страшный вирус. В результате ЧП персонал превращается в зомби, которые захватывают всю планету. "Обитель зла" стала культовым ужастиком, были сняты 3 сиквела-продолжения и полнометражный мультфильм. И в каждом фильме постоянно мелькает крупным планом трилистник Biohazard.

Реакция была предсказуемой: Ховринский недострой в форме "Biohazard" мгновенно обрел дурную славу, а шабаши сатанистов завершили картину. Естественно, больница как магнит потянула к себе жаждущих экстрима и приключений горожан, преимущественно молодежь. Из толп подростков, бродящих ночью с фонариками по пустым корпусам с неогороженными шахтами лифтов, не все вернулись домой. Пошли слухи про черные мессы, привидения, оживших мертвецов.

Время от времени объект брали под охрану, но были годы, когда больница оставалась во власти экстремалов и сатанистов. На форумах, посвященных "московской "Амбрелле", можно прочитать жуткие истории. Вот девушка подробно описывает, как гуляет со своим молодым человеком по ночной больнице, заводит его на верхние этажи, просит заглянуть в шахту лифта, а затем толкает его в спину. Можно списать на богатую подростковую фантазию. Но не все удавалось списывать - трагедии повторялись. Редкий год обходится без смерти, а счет травм и увечий идет на сотни. И основная причина смерти: падение с высоты.

Легенды гласят, что больница построена на заброшенном кладбище, из-за чего место оказалось гиблым: 2-4-уровневые подвалы затоплены, корпуса медленно уходят под землю. Также, по основной легенде, когда-то очень давно ОМОН блокировал на подземных этажах больницы членов секты сатанистов "Немостор", взорвал туннель с двух сторон. Часть сектантов были заживо погребены, точнее - затоплены грунтовыми водами.

Разумеется, легенды всегда в той или иной мере расходятся с реальностью, но, как бы там ни было, сатанисты больницу покинули. Как и бомжи. Остались "сталкеры" и экстремалы плюс "туристы" со всей страны. Одно время на затопленных уровнях зимой организовывали ночной экстремальный каток. Потом проект неожиданно прикрыли, по слухам - после милицейской облавы.

На стене одного из больничных корпусов со стороны Клинской улицы есть рисунок: какой-то символ, слово "дух". Художник должен был проявить навыки промышленного альпинизма. А именно: поднявшись на крышу, закрепиться на фале, опуститься по вертикальной стене без окон. У этого художника-скалолаза были крепкие нервы: под ногами было метров 20 высоты, и не земля, а куски бетона, кирпич, стальная арматура.

В ГУВД мне сообщили, что территория не охранялась с апреля 2009 по апрель 2011 года. Правда, сотрудники ОВД по району Ховрино регулярно задерживали подростков и вели профилактические беседы с ними и родителями. Тем не менее желающих побывать в больнице-убийце предостаточно. С 1 января по июнь 2011 года выловили на территории и доставили в ховринский ОВД 72 несовершеннолетних, 12 подростков полицейские отвезли из больницы-убийцы в обычную больницу: ребята получили травмы. Сломать ногу в ХЗБ крайне просто: везде торчит арматура, много ям и провалов. Среди целевой аудитории ночной поход в Ховринку (днем - опасно, но не так страшно) сопоставим по степени крутости с поездкой в чернобыльскую зону.

Больница сегодня окружена металлическим забором из сварной сетки, покрытым сверху колючей проволокой. С двух сторон по периметру обычные городские улицы, с одной стороны - промзона и еще с одной - парк "Грачевка". Охрана в глаза не бросается, но она есть: круглосуточно дежурят 6 бойцов от двух ЧОПов плюс собаки.

Охрану ужесточили после очередной трагедии: в мае здесь погиб 18-летний турист-экстремал из Подмосковья. Парень прошел на территорию, поднялся на 8-й этаж, оступился и упал в шахту лифта.

Как правило, все смерти объявляются несчастными случаями. Лишь одна драма ховринской "Обители зла" признана суицидом. 6 лет назад 16-летний Алексей Краюшкин бросился с крыши из-за неразделенной любви. У него есть свой мемориал: на 2-м этаже одного из корпусов вся стена расписана граффити, стихами и просто прощальными автографами: "Край, мы скорбим и помним".

Это место считается "обязательным" для посещения: если ты как-то прорвался сквозь колючую проволоку, злых чоповских собак, разминулся с привидениями и благополучно миновал шахты лифтов и острую арматуру, то обязан почтить память Края. А еще - сфотографироваться у знаменитой надписи: "Больница эта - край чудес, зашел в нее и там исчез". Друзья-тинейджеры будут завидовать.

Росимущество и власти Москвы долго судились за больницу, и с весны 2009 года долгострой был наконец передан департаменту имущества Москвы. Что с ним дальше делать - город пока не решил.

Избавиться от больницы-убийцы требуют родители погибших и изувеченных подростков и детский омбудсмен Павел Астахов. Местным жителям соседство с "Обителью зла" тоже изрядно надоело. Мало того что оно само по себе не украшает район. Есть и рукотворные кошмары. Со стороны парка у ХЗБ целых 2 металлических забора: больничный и городской. Некоторое время они идут параллельно, а потом образуют тупик. Если не знать дорогу, то в него легко можно забрести. Весьма неприятно: вдруг кругом стальные прутья и колючая проволока над головой. Интересно, чья нездоровая фантазия устроила тупик и кому адресована ловушка?

В парке разговорился с одним из местных. Иван Владимирович в Ховрино прожил всю жизнь. Больницу мистическим местом не считает. Но вот само место вообще-то, по его мнению, не вполне нормальное. Летом здесь ни с того ни с сего рухнул здоровенный дуб.

- И это в безветренный день! - возмущается пенсионер. - Я не говорю, что его подпилили зомби, но вообще места у нас не скучные.

Народ уже обращался к главе управы с предложением снести к черту "Амбреллу" и отдать территорию под народные гаражи. Глава отвечал, что пока целевое назначение участка (использование для размещения больницы) сохранено. Но нынешние корпуса вряд ли можно отремонтировать. Есть проект их сноса и строительства двух новых корпусов многопрофильной больницы на 1200 коек.

Но окончательное решение власти обещают принять после детального обследования конструкций и оснований зданий. Что они покажут и когда их завершат - пока неизвестно.

кстати

"Обитель зла" снимали в Германии и в Канаде в 2000 году. Создатели фильма не упоминают ховринскую больницу в качестве источника вдохновения, но свой медцентр, украшенный знаком Biohazard, они создали только через 15 лет после строительства ХЗБ. Формально фильм построен по мотивам одноименной компьютерной игры про зомби, но и игра создана гораздо позже появления русской мистической больницы.

136

Странник в ночи

Эта история имела место быть летом этого года, но написать об этом я решился только на днях, когда окончательно уверился, что всё кончилось.

У меня есть дальние родственники в деревеньке, затерявшейся где-то на просторах Сибири. В детстве я каждое лето приезжал к ним в гости. Мне нравилось гулять в жаркие дни по полям и окраинам леса, купаться в реке, исследовать всякие таинственные места... Это сейчас я понимаю, что это были просто заброшенные дома, от времени уже покосившиеся и готовые рухнуть, а в детстве всё казалось таким загадочным, таким мистичным... Единственное, с чем там была проблема - другие дети. В деревне жили в основном старики, молодёжь стремилась побыстрее покинуть это бесперспективное с точки зрения карьеры место. Кроме меня там было всего три ребёнка и то один из них - Яшка, пацан на год младше меня - тоже был приезжим.

Когда я стал взрослее, увлёкся интернетами, компьютерными игрушками и прочими благами цивилизации, я перестал ездить туда. Стало слишком скучно, всё, что можно было изучить и исследовать, я уже давно изучил и исследовал. Но этой весной кольнула меня ностальгия и решил я на пару неделек сгонять к родственникам. Вспомнить былое, посмотреть, как там всё теперь, спустя столько лет. Лучше бы я этого не делал...

Сначала всё было хорошо. Приехал на поезде в близлежащий городок, оттуда, как и всегда, на такси до деревни. Ну, не до самой деревни, потому что к ней не ведёт ничего, что хотя бы с натяжкой можно назвать дорогой. Высадили меня в паре километров, остаток пути пешком прошёл, всё нормально было. А деревенька, как оказалось, совсем в упадок пришла. Многие старики умерли, а все остальные, кто мог, разъехались. Тут стоит упомянуть географическую особенность - деревня состоит из двух частей, разделённых рекой. В том месте, где стоят дома, река довольно широкая, а мостик, соединяющий берега, расположен примерно километром ниже по течению, где река сужается.

На четвёртую ночи после приезда, я проснулся ночью от того, что дед и бабка ходили по дому и о чём-то говорили. Видимо, они пытались делать это тихо, но не очень-то у них получалось. А ещё в воздухе ощутимо пахло гарью. Я встал с кровати, подошёл к окну и увидел, что на другом берегу реки что-то горит. Огонь пылал сильный, языки пламени поднимались довольно высоко. Как я потом узнал наутро, сгорел сарай с местным пареньком внутри. Тот чинил что-то и то ли лампу уронил, то ли с электричеством напортачил... в общем, сгорело всё дотла.

Неприятная история, но такова жизнь, как говорят. В любой момент с любым из нас может случиться что-то подобное. Я никогда не был особо чувствительным, так что это событие меня мало волновало. Сначала.

На следующую ночь я снова проснулся, но в этот раз в доме было тихо. Хотелось пить, так что я встал с кровати и пошёл попить из графина, стоящего на столе в этой же комнате. Напившись, я собрался возвратиться в постель, как вдруг что-то привлекло моё внимание. Какое-то движение за рекой. Я подошёл к окну, но всё было тихо. Когда я, подумав, что мне показалось, собрался уже отойти от окна, я снова увидел ЭТО. В том самом месте, где стоял сгоревший сарай, перемещалось нечто. Оно было похоже на вытянутое пятно светло-зелёного цвета и как будто парило над землёй в нескольких сантиметрах. Я слышал, что подобное явление бывает на болотах. Блуждающие огни, которые на самом деле не что иное, как просто болотный газ. Наверно... теперь я в этом уже не уверен. В любом случае, то, за чем я наблюдал, было значительно больше простого огонька или светлячка. Да и откуда взяться болотному газу рядом с рекой? Все эти мысли тянулись у меня в мозгу, как растаявшая ириска. То, до чего я в обычных обстоятельствах додумался бы за пару секунд, мучительно доходило до меня с полминуты. И всё это время я наблюдал за этим странным свечением, перемещавшимся из стороны в сторону вдоль почерневших от огня брёвен. Оно как будто искало что-то, проходя по одним и тем же местам вновь и вновь.

Всё это время внутри у меня росло чувство тревоги, если не сказать, страха. Я вообще человек не суеверный, но найти объяснение ТАКОМУ мой мозг не мог. Спустя пару минут я понял, что это явление явной угрозы не представляет. Кроме того, этот странник в ночи из раза в раз проходил одним и тем же маршрутом и наблюдать за ним скоро стало неинтересно. Я отошёл от окна и лёг в кровать, но заснуть не мог долго. Как-то неспокойно было на душе. Потом, покрутившись с час в постели, я снова подошёл к окну. Там, за рекой, ничего не было. Обычная ночная темнота. После этого я быстро успокоился и заснул.

На следующий день мне стало любопытно и я смотался за реку, чтобы поближе глянуть на место, где бушевал пожар. Обычное пепелище, ничем особым не примечательное, на первый взгляд. Но одна деталь выглядела странной: на закопчённом чёрном полу имелось два маленьких светлых пятна. Присмотревшись к ним, я понял, на что они похожи - на два следа, стоящего на месте человека. Эту мысль я отогнал, потому что звучит слишком невероятно - как среди гари и копоти могли остаться два чистых следа? С другой стороны, то, что я видел ночью - разве это можно объяснить разумно?

На следующую ночь я снова видел это существо. Существо ли? Оно снова бродило около пепелища, как будто силилось найти что-то, но не могло. Было в этих движениях что-то пугающее и завораживающее одновременно. Но мне показалось, что во вторую ночь нечто стало перемещаться по площади большей, чем в первую. Впрочем, оно даже до реки не доходило, так что особых поводов для беспокойства у меня не было. Удивительное свойство человеческой психики - быстро привыкать даже к очевидной чертовщине, если она постоянна и не наносит вреда. Следующий день прошёл спокойно и я уже готов был ночью снова посмотреть на немного жутковатое, но интригующее действо. Но, к моему разочарованию, этой ночью я ничего в том месте не увидел. Точнее, не увидел в обычное время - примерно полночь. Всё зрелище выпало на следующие часы...
деда и бабки и снова... да, снова почувствовал запах гари. И снова на другом берегу горел дом. Как я узнал наутро, сгорел дом, стоящий недалеко от сарая, где погиб тот паренёк. Не выжил никто. Что странно, огонь, судя по всему, был горячее, чем обычно. Даже бревенчатые дома не сгорают так быстро, чтобы никто не успел из них выбраться. А этот вспыхнул, как будто стены были пропитаны бензином. Но не это самое странное... или страшное. Я был там днём, любопытствовал. Думаю, вы уже догадываетесь, что я увидел, заглянув в обгоревший оконный проём. Внутри всё было черным- черно, крыша обвалилась, на полу валялись какие-то оплавленные деревяшки... а в центе виднелись два пятна в виде следов. Как будто что-то, чему не страшны жар и пламя, стояло внутри дома и смотрело, как огонь сжирает стены, мебель... и людей.

Мои нервы сдали. Я не стал говорить никому о своих находках. Не стал пытаться убедить родственников покинуть дом и перебраться куда-то подальше из этих мест. Я просто быстро собрал вещи и рванул из этого места прочь. Когда я удалился от деревни на значительное расстояние, уже начинало темнеть.

Почему-то у меня не было сомнений, что в ночной тьме снова будет видно светящееся бледно-зелёным мертвенным светом нечто, пытающееся разыскать во мраке что-то навсегда утерянное...

137

ЮЛЕЧКА

Юля была хрупкого телосложения. Ей исполнилось тринадцать лет. Ее семья постоянно переезжала из одного города в другой. Это было связано с работой ее отца. Юля не успевала ни с кем подружиться, по настоящему. Она не была общительной. Девочка стеснялась своей худобы, и красавицей себя не считала. Никогда не проявляла инициативу. Была замкнутым ребенком.

А виной такой неуверенности в себе, были ее родители. Они не скрывали никогда, что желали и ждали мальчика. А родилась она, Юля. Отец пытался привить ей любовь к спорту. Но Юля не оправдала его ожиданий. Она быстро уставала. Тренировки отца, выматывали ее. После занятий спортом у Юли начинались головные боли, потом девочка ощущала сонливость, с которой она не могла бороться. Отец называл ее слабачкой и нюней, разозлившись, оставлял Юлю в слезах. Мама не вмешивалась в воспитание ребенка. Юлю одевали, как мальчика. Платьев и сарафанов у девочки не было. Всегда коротко подстриженные волосы. Юлина бывшая приятельница спросила, почему она не отрастит волосы? Юле, если честно, это даже в голову никогда не приходило. Она привыкла к своему стилю, девочка не задумывалась о том, что на ней надето, и как она выглядит.

Но это было раньше. Они переехали в очередной город. Юля пришла в новый класс. Пока учительница знакомила ее с классом, Юля рассмотрела только одно лицо. Это был мальчик. Он был очень красив, улыбался новенькой девочке. Сердечко Юли встрепенулось. Это было впервые, и она еще не знала этих ощущений. И от этой неловкости, Юля покраснела и опустила глаза.

Учительница усадила новую ученицу на свободное место, рядом с прыщавым очкариком, Сережей.
На каждой перемене Юля наблюдала за Гришей, так звали красивого мальчика. Она не могла отвести от него глаза. И если он на нее смотрел, она краснела и отворачивалась. Прошла неделя. Однажды на перемене, Юля спускалась по лестнице, внизу в школьном холле стояли мальчики из ее класса. Девочка засмотрелась на них и пропустила одну ступеньку. Юля споткнулась, слетела по ступенькам, и растянулась у подножия лестницы. Дружный хохот, разразился по всему холлу. Гриша смеялся до слез. Сережа подбежал к Юле и помог ей подняться.

В голове нарастал шум, Юля покачнулась, и схватилась за перила лестницы. Но это не помогло, Юля села на ступеньку, борясь с головокружением. Одна мысль вертелась у нее в голове: «Не хватало, что бы меня вывернуло, прямо на глазах у всех». Юля часто задышала, но темнота накрыла ее. Девочка очнулась в медпункте. Врач колдовала над ней. Пахло нашатырем.

Юле было очень стыдно. Каждый раз, когда она слышала смех, ей казалось, что смеются над ней.
Как-то раз, после последнего урока к Юле подошла одноклассница, сказала:

- Мы сегодня вечером идем гулять. Если хочешь, пошли с нами. Встречаемся в семь около городского кладбища.
В назначенное время Юля была около кладбища. Она увидела своих одноклассников. Ждали только Юлю. Вся компания вошла на территорию кладбища. Ребята вооружились палками, и без разбора стали барабанить по оградам. Неприятный треск, раздался в тишине. Сереже и Юле не нравилась эта забава.

Из сарая выскочил смотритель кладбища, и побежал в сторону нарушителей. Пожилой мужчина тряс кулаком и кричал. Все ребята разбежались кто куда. Никому не хотелось, что бы их задержали. Так получилось, что Юля с испугу побежала в глубь кладбища. Она слышала топот ног, кто-то бежал за ней. Она резко свернула, петляя между могил, побежала к сараю. Девочка свернула за постройку и присела, ей хотелось спрятаться и перевести дух. В голове у девочки зашумело и все поплыло перед глазами. Раздался топот бегущих ног. Юля подумала, что это смотритель увидел, где она прячется. Темнота накрыла девочку.
***
Юля открыла глаза. Она не смогла понять, где она находится. Ее тело не слушалось. Она лежала, как тряпичная кукла. Девочка не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Юля смотрела прямо перед собой. На ее лицо сыпалось что-то. Это была земля, или песок. Весь этот мусор попадал в глаза, раздражая их. Глаза начали слезиться. В голове вспыхнуло воспоминание, что она на корточках сидит за сараем.

Прошло несколько минут. Тело постепенно приобретало способность двигаться. Девочка поняла, что лежит она та жесткой подстилке. Первое, что сделала Юля, это поводила руками вокруг. Она ощупала шершавые доски. Насколько хватило сил, толкнула согнутыми в локтях руками, вверх. Доски чуть прогнулись, но песок посыпался еще больше.
Юля от ужаса закричала. Мысль билась в голове: «Меня похоронили заживо». Она стала толкать хрупкими руками крышку. Тонкими пальчиками, с маленькими ноготками, она царапала шершавое дерево. Девочка визжала, от этого она стала задыхаться. Ей не хватало воздуха. Юля делала короткие вдохи, но страх и отчаяние, взрывали ее мозг.
Девочка не слышала щелчок. Она перестала кричать, когда свежий воздух коснулся ее лица. Над ней кто-то склонился. Было темно, но сильные руки подхватили девочку, и вытащили ее из ящика. Юля потеряла сознание.

***

- Вы знаете, что у вашей дочери, редкая болезнь? Нарколепсия. – Пожилой врач, смотрел на родителей Юли.

- Нет. – Ответил отец.

- Я сегодня разговаривал с вашей дочерью. Все симптомы указывают на эту болезнь. Болезнь развивается, и вашей дочери нужна будет ваша помощь. Вы обязаны больше уделять внимания своей дочери.

***

Единственный, кто пришел навестить Юлю в больнице, был Сережа. Он ей рассказал, что когда они все разбежались на кладбище. За ней побежал Гриша. Когда он забежал за сарай, так как хотел тоже там спрятаться и переждать, пока смотритель уйдет от ворот кладбища, он увидел Юлю сидящую на корточках за ящиком. Гриша подошел к Юле, а та сидела и не двигалась. Мальчик тронул ее за плечо, и Юля стала заваливаться. По тропинке к сараю захрустел гравий, возвращался смотритель, что-то ворча себе под нос про вандалов. Гриша открыл ящик с хозяйственным инвентарем, веревки, мешки и прочее, и затащил Юлю в этот ящик.

Благо девочка была хлипкого телосложения. И закрыл крышку ящика. Гриша не знал, что ящик с защелкой. А ключ только у смотрителя. Парень убежал, собираясь потом вернуться и освободить одноклассницу. Но не прошло и пятнадцати минут, раздался крик Юли. А потом через десять минут к воротам кладбища подъехала машина скорой помощи. Девочку увезли в больницу.

У Юли спрашивали, с кем она была на кладбище. Девочка упрямо молчала. Одноклассники ей были благодарны. Даже приняли ее в свою компанию, как «своего человека». Но Юле это не надо было.

У нее уже есть друг, это Сережа.

138

ПОПАЛСЯ

Вечер был тёмным, и я был уверен, что скоро пойдёт дождь. Мне нужно было сходить в магазин, но я решил, что это подождёт до утра. У меня на тумбочке горела свеча, когда я лёг под одеяло. Задув пламя, я попытался улечься поудобнее, но меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Но такого не могло быть, так как ближайший ко мне сосед, жил в нескольких километрах от меня.

В конце концов, мои глаза отяжелели, и я провалился в сон. Около трёх часов утра, я не уверен, но, кажется, я что-то услышал. В моих ушах раздался крик, впрочем, он звучал, как песня. Потом я снова его услышал, на этот раз дальше. Не помню почему, но у меня появилось непреодолимое желание последовать за ним. Я не смог побороть желание подняться с кровати и обуться.

Звук удалялся, и прежде, чем я успел опомниться, я уже был на улице. звук вёл в лес, было поздно, и мне не нужно было туда идти, но я просто не мог остановиться. Меня всё ещё вело желание узнать, что это. Я слышал разговор каких-то людей, но кажется, они были чем-то разгневаны. Я слышал детский плач, но никто не спешил успокоить детей. Я продолжал идти на звук. Мне показалось, что моё сердце остановилось и дыхание сбилось, когда я увидел это. Это был автобус, нет, не школьный автобус, а те автобусы, которые ездят в городах. Он стоял у основания холма и его окружали деревья. Он выглядел старым, весь был проржавевшим, и внутри никого не было, но это меня не остановило.

Я слышал, как разговаривают люди, но я был уверен, что вокруг никого не было. Я зашёл в автобус и воздух стал холоднее, шепот и детские крики прекратились. Боковым зрением я заметил, что кто-то движется в задней части автобуса. Я медленно повернул голову, боясь увидеть что-нибудь страшное. Из темноты выступила фигура, она была слишком мала, чтобы принадлежать взрослому человеку. Это был всего лишь ребёнок. Я с облегчением вздохнул.

“Вы не могли бы нам помочь?”- прошкптал ребёнок. Его голос был резким и резал мне уши. ребёнок приблизился, а я попятился, но дверь оказалась заперта. “Я сказал”,- его голос всё ещё был пронзительно резким, причиняя боль моим ушам, “Вы можете нам помочь?”

Голос, казалось, идёт у него от груди, и не принадлежит ему. Ещё несколько теней появилось за ним, и я попытался кричать. Крик застрял у меня в горле, и я не мог пошевелиться. Сердце забилось чаще и быстрее, когда ребёнок сделал ещё один шаг вперёд.

“ПОМОГИ НАМ”.

Его голос был требовательным и холодным.

Он склонил голову на бок и сделал еще один шаг вперед. Я не мог пошевелиться, они приближались, а я просто застыл, охваченный паникой. Ребенок остановился, и я по прежнему мог видеть только его тень. Его спина изогнулась, и он наклонился вперед, изрыгая из своего рта какие-то звуки. Его ноги вытянулись назад, а руки удлинились. Я увидел его рот, длинный и широкий, это было неизвестное мне существо.

Он встал на четвереньки, опираясь на свои длинные руки, и снова склонил голову в сторону, взглянув прямо на меня. Его глаза светились слабым светом. Дверь всё ещё не открывалась, и я надавил на него плечом, надеясь, что она откроется, но это не сработало.

Существо подошло вплотную ко мне, и теперь было всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Я не мог никуда укрыться и стоял, прислонившись к двери.

“За тобой никто не идёт?” – и я ощутил ненависть в его голосе. Я увидел, как улыбка пересекла его лицо, и сказанные им слова буквально парализовали меня. Оно схватило меня за плечо, и рассмеявшись, сказало:

“ТЫ ПОПАЛСЯ!”

139

Таёжный ужас

Дело было осенью. С двумя товарищами, что были много старше его, Константин уже двое суток был в пути. Везло не особо, усталость уже давала знать о себе. Совсем было упало настроение охотников. Но тут старший вспомнил про какого-то своего знакомого дедка, который жил неподалеку. Туда и направились.

Дед Митрий принял гостей душевно. Видать, нечасто человек радовал его визитом. Захлопотал, позаботился насчет баньки, накрыл на стол. Приняв с парку по сто граммов, охотники разговорились. Начали припоминать разные случаи, анекдоты травить. Костя, чтоб не отставать, тоже словечки вставлял. Словом, вечер пролетел незаметно. Уже было засобирались спать, как старик, замявшись, всем видом показал, что собирается что-то такое, не мелкое сказать.

- Вы вот что, ребята, - наконец выдавил он, - когда после Октябрьских на обрат пойдете.. зайдите… захороните меня. А то не по-христиански будет без могилы-то.
Засмеялись охотники: здоровенный дед, а про смерть вспомнил. Опомнись, мол старый.
- Чую, что помру. Ей-богу, - закрестился Митрий.
- Да ты еще бабку-верчену заведешь, помяни слово, - приобнял старика старший и повел всю команду на боковую.

Под завывание ветра за окном и мерное цоканье ходиков вся компания уснула. Наутро, поблагодарив деда, оставив ему две банки бездымного пороха, охотники ушли дальше.
Время пролетело быстро. Если честно, то Константин за заботами и не вспоминал больше деда Митрия и его мрачные слова. Лишь тогда просьба старика проклюнулась в памяти, когда вновь судьба забросила его с товарищами в те места. Правда, добрались к домику одинокого охотника они не в ноябре, как обещали, а тремя месяцами позже.
Уже подъезжая на лыжах к воротам, все трое чуть струхнули. Странное предчувствие было продиктовано тем, что ни единого лыжного, санного или пешего следа не вело к дому. С трудом отворив дверь, они, к своему удивлению, увидели, что и света привычного ни в одном окне рубленой в лапу избы, ни в сарае нет. Тишину нарушил лишь отощавший взъерошенный пес, хмуро вылезший из будки и зарычавший на незваных гостей. -Цыть, Муха, - раздраженно гаркнул старший. – И без тебя тошно.

Переглянувшись, охотники сняли лыжи и вошли в сени. Открыв дверь в горницу, почувствовали холод, гуляющий внутри. Неприятный запах кружил в воздухе.
- Митрий! Дмитрий Финогеныч! – окликнул старший и чиркнул спичкой. Изба была выстужена, стены покрылись блестящим инеем, на полу лежал снег. Сам не зная зачем, Константин взвел курок своей тулки.

- Не балуй, Коська, - старший запалил тряпицу, и словно стыдясь своей минутной робости, первым шагнул в большую комнату. Тут же послышался его негромкий вскрик.
Да и было от чего не сдержаться. Посреди комнаты, на столе, в плохо струганном гробу лежал хозяин. Лежал давно: борода неприбранной метлой затопорщилась, наросшие на окоченевших пальцах ногти напоминали ужасные когти невиданного зверя.
- Так ведь и помер дедуля, - зачесал в затылке старший. Испуг прошел у бывалого охотника, уверенность вернулась к нему. – Так живо, Ваня, Костя, взяли деда - и во двор! Я пойду поищу лопату и ломик. Надо схоронить засветло.

Над могилой потрудиться пришлось немало. Мерзлая земля не давалась. Под конец совсем уже выбились из сил артельщики. Константина, как самого молодого, послали топить печь, греть избу для ночлега.

За чаем и ужином разговор не клеился. Что-то давило всех троих, и суетные слова не хотелось произносить.

- А памятник или крест, как же, - засомневался Константин, - нельзя без креста, наверное.
- Это уж утром, - покачал головой Иван и показал сбитые в кровь ладони, дай хоть отойдут чуть-чуть.

Спать, не сговариваясь, решили все вместе, сдвинув две деревянные кровати краями. На матрац накидали тряпья, под головы – рюкзаки, сверху укрылись шубами. Понемногу тепло завладело их небрежным лежбищем и сон сменил усталость.
Проснулся Константин от непонятного страха. Нет, ничего такого ему не приснилось. Вслушавшись в тишину, ничего не засек. Рядом тяжело сопели мужики. Тишина была такая что… Стоп. Вот тишина-то, наверное, и смутила. Ходики не стучат! Ну, конечно, как он раньше не догадался?!

Хмыкнув самокритично, Константин хотел уже по второму разу попытаться заснуть, как вдруг почувствовал на себе взгляд. Он приподнялся на локтях, глянул в темь комнаты. Никого.
И тут… от крайнего окна отскочил кто-то. Константин хотел было схватить ружье, но вся амуниция висела на стене напротив. Встать же он побоялся.
Убеждая себя, что это все мираж, глупое внушение, он опять стал забываться. И тут истошный вопль Мухи раздался со двора.

- Старшой, слышь, старшой, - затормошил Костя соседа, - проснись!
Но лишь могучий храп был ответом. Его товарищи спали в полном забытьи. В это время снаружи послышались удары в дверь. Затем она открылась. Что-то тяжелое и скользкое затопало по полу.

С трудом удерживаясь от крика, Костя натянул шубу на голову. Он мгновенно вспотел от непонятного страха, оцепенение, как жидкость, заполняло ноги, руки, грудь.
Страшный удар сорвал щеколду. Существо вошло в комнату. Слышно было его уркающее дыхание. Тяжело ступая, ОНО приблизилось к спящим. Костю колотило. Он судорожно вцепился в рукоять ножа. Ожидание чего-то ужасного сковало волю. Он закрыл глаза, уткнулся лицом в рюкзак.

Существо, зацепив чем-то острым край шубы, приподняло ее.

Странно, но выдыхаемый им воздух был очень холодным. Что-то липкое капнуло на головы спящих людей. Вдохнув несколько раз их запах, ОНО снова прикрыло охотников.
Когда напряжение достигло предела, Константин потерял сознание. Проснулся он от веселого говора своих товарищей. Они балагурили и лежа курили. Рассказать о ночном происшествии он постеснялся.

- Вот это поспали так поспали, - завидев пробуждение Кости, сказал старший, - вот что значит на сон поработать, размяться. Ну что, встаем? Они встали, оделись. Перекусили тушенкой с сухарями, допили вчерашний чай. Экипировавшись, пошли на улицу. ут крика сдержать не смогли все трое. Первое, что бросилось в глаза, - разрытая могила, черные комья земли на белом снегу. Рядом же лежала Муха. Даже не сама собака, а ее рваные, окровавленные куски, разбросанные метров на пять друг от друга. Весь двор был истоптан страшными, огромными следами. - Пойдем отсюда! – неожиданно высоким голосом завопил старший и, надев лыжи, первый быстро поехал в сторону леса. Костя и Иван заспешили следом. На этом, собственно, и закончилась эта история. Несколько раз Константин пытался вернуться к ее разгадке, беседовал с археологами, с бывалыми охотниками, но ответа не находил.

Впрочем, как-то раз, уже в составе геологоразведочной партии, Константин пролетал над теми злополучными местами. Когда вертолет приблизился к месту, где стоял дом деда Митрия, он глянул вниз. Вместо дома он увидел черное блюдце пепелища…

140

Заведи кошку

Тогда я только перешёл в третий класс. Моим родителям дали квартиру в новой пятиэтажке. Квартира как квартира: две комнаты, ничего особенного, абсолютно новый дом. Горячей воды в доме, правда, нет, не было и не будет. Сие есть аксиома, и все с этим смирились, а водонагревателей тогда еще не изобрели, поэтому отец мой купил две большие кастрюли - перед тем, как идти спать, он грел в них воду. Всю ночь вода постепенно остывала, и утром мы все умывались теплой водой. Вот с этих кастрюль все и началось.

Эта тварь жила в вентиляции на кухне. Да-да, как домовенок Кузя. Визуально я ее никогда не видел. А все потому, что она абсолютно невидимая. Каждую ночь ровно в полночь, без опозданий что-то небольшое, размером с крысу вылезает из вентиляции над раковиной и неуклюже идет к плите с этими кастрюлями.

Подходит к одной, приподнимает крышку, а там обычная вода. Эта сволочь заглядывает в другую кастрюлю – там тоже самое. Оно не теряется, спрыгивает с плиты и идет ко мне. Почему ко мне? Что ей надо от зашуганного третьеклассника? Я видел еле заметные вмятины на ковре - следы, так сказать. От страха я закрывал глаза, и эта тварь всегда запрыгивала на мою кровать со стороны ног. Я даже эксперимент провел: один раз лег ногами в другую сторону. Все ровно идет сначала к ногам. Весит она очень мало, хотя как я понял, размером она с большую кошку. Ходит на двух ногах. По моим ногам она спокойно шла к моей голове. Когда доходила до пояса, я её стряхивал с одеяла, и она исчезала, как будто ее и не было.

Только я успокоюсь и решу, что кина надо смотреть меньше – ДЗЫНЬ! – опять кастрюля. ДЗЫНЬ! – вторая кастрюля, и там борща тоже нет. И опять идет ко мне. И так до трех часов ночи, пока я не вымотаюсь от страха и не усну. Каждую ночь.

Днем я вообще не боялся один в квартире оставаться, как будто ничего мистического в природе днем нет, но зато со страхом стал ждать ночи. Эта тварь не всегда лазила только в кастрюли, бывало, выдвижной ящик, где ложки и вилки, выдвигала и задвигала. Но в основном, конечно, кастрюли. Я хоть и ребенок, но знал, что рассказывать о том, что творится со мной по ночам, чревато проблемами. И молчал. Но крыша моя постепенно съезжала. Я понял, что вопрос становится уже не о кошмарах, а о моем душевном здоровье.

Не помню уже, почему я рассказал одной знакомой девчонке о своей проблеме. Но попал в точку – она даже не удивилась, как будто ей каждый день подходят ненормальные и несут подобный бред. Она просто посоветовала: «Надо кошку завести, кошка тебе поможет». Она это так сказала, как будто я не псих какой-то, а просто не в курсе, как себя вести и что с этим делать. Я с ума схожу, а она говорит, что это ерунда, и достаточно просто завести дома кошку.

Я две недели к родителям подмазывался: стал приносить только хорошие оценки, драил полы, мыл посуду за всех, ну и т.д. И они разрешили мне завести кошку.

В первую же ночь без одной минуты полночь кошка пришла ко мне, повернулась мордой к выходу из комнаты, лапы под себя поджала и задремала. А мне-то не до сна! И вот полночь. Слышу – в вентиляции движение. Кастрюля ДЗЫНЬ! Кошка резко срывается и бежит на кухню. Перевернула все на кухне, гоняясь за этой тварью. Отец услышал, пошёл посмотреть, я тоже. Свет включаем – стол у другой стены, табуретки по всей кухне валяются, кошка лежит на полу – одна табуретка, падая, придавила ей переднею лапу, но кошка явно этого не чувствует. Посмотрели – лапа целая.

По такому случаю отец побил кошку, потом меня – и мы все отправились спать.

С тех пор я стал спать спокойно, а животных стал уважать и ценить. Особенно кошек. И никакие мистические сущности меня больше не тревожат.


Вы здесь » Новогрудок 323 » Кино, театр, книги... » Городские Легенды. Страшные истории.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC