Новогрудок 323

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Новогрудок 323 » Кино, театр, книги... » Городские Легенды. Страшные истории.


Городские Легенды. Страшные истории.

Сообщений 191 страница 200 из 428

1

Все истории взяты из интернета - кочуют с сайта на сайт, поэтому первоисточник указать сложно, указывать не буду. Если форумчанам понравится этот раздел и они смогут предоставить свои истории в тему - указывайте по возможности источник или авторство. Приятных кошмаров!

191

Фотокарточка

Весной 2013-го, я и мой товарищ дядя Миша, которому было за сорок, двигались в сторону леса. Прекрасная теплая погода лишь поднимала нам настроение.
- Скоро будет указатель, - ответил дядя Миша.
- Что за указатель? – спросил я
- Да две разбитые каски советского и немецкого солдата. В 43-м тут было кровавое побоище.
- А почему другие “черные копатели” не стащили их?
- Да хрен его знает, - ответил товарищ.
Мы углубились в самую глубокую часть леса, где солнце едва проглядывало сквозь заросшую листву. Местность начала снижаться, и вскоре под ногами зачавкала трясина. Тощие стволы гнилых деревьев угрожающе шатались, стоило за них ухватиться.
- А нельзя обойти это болото? – спросил я.
- Нет, – дядя Миша на секунду обернулся и еле заметно закатил глаза: – Придем, костер запалим, высушимся.
Через самые затопленные участки мы перебирались очень медленно, опирались на щупы и лопаты, устилали путь наскоро набросанными ветками. По вспотевшим лицам ручьем лился пот, оголодавшие комары с готовностью накидывались на легкую добычу.
Наконец, болото кончилось – и показалась тропинка. В траве виднелись заросшие сорняками признаки войны – фрагменты дисков, ящики из-под мин, осколки самых разных форм и размеров.
Дядя Миша включил металлоискатель – и сразу же послышался сигнал. Земля, когда-то исполосованная длинными траншеями, к сегодняшнему дню успела затянуть раны. По тропинке дальше были найдены залитые водой воронки. Дядя Миша и я стали делать свое дело. Искать предметы, которые можно сдать в музей. Копая рядом с воронкой, я надеялся, что найду чьи-нибудь документы, но все без толку. И тут дядя Миша восторженно крикнул:
— Есть!
— Что нашли дядь Миш?
— Ногу.
Да, найти скелет это хорошо, значит, есть вероятность, что это целый солдат. К вечеру я раскопал три ботинка, котелок, пару ложек и гильзы, но самая интересная моя находка – немецкий жетон, с номером подразделения.
— Виталька! Глянь сюда, - крикнул дядя Миша. Я подошел к нему, и он протянул небольшую книжечку. Открыв её, я нашел фотографию с женщиной и ребенком. На фотографии изображены двое – женщина и мальчик лет шести. Подложив ладонь под щеку, он безмятежно спал на мешке с вещами, а женщина берегла его сон. Ее тревожный взгляд, направленный в сторону, выражал обещание ждать столько, сколько потребуется. До конца войны, до конца неизвестности, до конца жизни…, - перевернув фотографию, я прочитал надпись, что была на немецком:
— Юргену от Эльзы и Томаса. - Год не разобрать, размыло… Первый раз вижу, чтобы фотография так хорошо сохранилась! Пока дядя Миша возился со скелетом, я долго еще смотрел на фото.
Солнце село и дядя Миша оставив раскопки, развел костер. Он рассказывал о том, что когда-то, его дед здесь сдерживал наступление немцев. Я мало его слушал, все продолжал смотреть на фото. В мерцающем свете костра казалось, что на фотографии люди оживают, движутся, покачиваясь из стороны в сторону. Забавно и пугающе. Не знаю, сколько мы просидели так, но дядя Миша задремал, а я не мог уснуть в столь пугающем месте. Решив пройтись, я взял фонарик и пошел к самой глубокой воронке, что была неподалеку. Заунывно гудели в вышине кроны деревьев, и каждый шорох заставлял меня оглядываться. Подойдя к воронке, я смотрел посмотрел на свое отражение.

— Wer sind Sie (Кто вы?) – спросил кто-то позади меня. Я резко обернулся, но никого не было. Может быть послышалось? От греха подальше я хотел было вернуться к костру, но стороны леса я снова услышал тот же голос:
— Sind Sie Russe? (Вы русский?)
— Ja (да) – ответил я дрожащим голосом.
— Deutschland besiegte die USSR? (Германия разбила СССР?) – спросил немец. Казалось, что это злые шутки разума, но страх сковал меня полностью.
- Nein (нет) – ответил я. Ожидая хоть какого-нибудь ответа, я стоял как вкопанный, боясь пошевелиться.
- Haben Sie etwas, das mir gehort haben, geben (У тебя есть то, что принадлежит мне, отдай) – сказал неизвестный голос.
— Ich muss mit dem Feuer kommen! (Мне нужно подойти к костру) я собирался сделать шаг, как немец криком остановил меня:
— Nicht bewegen! Und dann werde ich mit der Aufnahme beginnen! (Не двигаться! А то начну стрелять).

Не выдержав, я рванул куда-то в сторону, но позади меня кто-то не отставал. Я спрятался за дерево, в надежде отдышаться и перевести дух. Тишина обнадеживала. Где-то вдалеке слышалось приглушенное уханье совы, шаги преследователя почти затихли, но тревога не исчезла. Выглянув из-за дерева, я увидел в далеко родной огонек – место моего спасения. Подождав еще немного, я побежал к нему, петляя между деревьев.
- Halt! (Стой!) – крикнул немец.
- Nein! (Нет) – крикнул я. В этот момент прогремел выстрел, и я почувствовал адскую боль в спине, которая разбила всю реальность.
- Помогите! – прохрипел я, но дядя Миша крепко спал.

***
— Виталька! Проснись ты уже, - я моментально открыл глаза, и успокоился. Стояло уже теплое утро. Вскоре, собрав находки и прочие вещи, мы двинулись назад, но специально отстав от дяди Миши, я вернулся к тому месту, где была найдена книжечка с фотографией. Кинув в ямку, я пошел к тропинке, что вела к выходу с этой полянки.
— Danke (Спасибо) – донес до меня легкий ветерок чьи-то слова.
— Gute Nacht (Спите спокойно) – ответил я. С этими словами я покинул это место и решил никогда не нарушать покой раскопками

192

Я так больше не могу...
Девушка Оля очень любила страшные истории на крипи-тредах в интернете.Однажды она прочитала историю об умершей девушке,которая писала своим друзьям сообщения,после которых они умирали.И ей захотелось проверить,может такое быть или нет.Ольга в "ОК" нашла страницу умершей девушки:Наталья Родионова,16 октября,1993 года рождения...Было написано в анкете.В обсуждениях статуса были соболезнования друзей,родственников и причина смерти.
Татьяна Родионова:Моя любимая сестра,как же я скучаю по тебе.Ну почему ты ушла от нас так рано?
Анжелика Романенко:А отчего она умерла?
Татьяна Родионова:Она покончила с собой,перерезав себе вены.Не смогла жить после смерти мамы,для нее это было сложно.Никто,и предвидеть не мог,что она такое с собой сделает.Наташа была веселой девушкой,мы думали она счастлива.
Анжелика Романенко:А когда она это сделала?
Татьяна Родионова:15 октября 2013 года.Я с папой уехала на дачу,а Наташа сказала,что будет готовиться ко дню рождения.Мы 16-ого приехали,а она в комнате,за столом сидит на стуле.С руки капает кровь,на полу лужа.Голова запрокинута назад и ее открытые глаза смотрят на меня.На столе стоит фото мамы в рамке,торт и записка:Я так больше не могу.
В статусе было написано:Сегодня я ухожу в вечность.Не ищите,не зовите,не пишите,лишь слезами горькими оплачьте,тело в сырую землю опустите.Я ушла в вечность,но вы за мной не спешите.Вот уже грешная из тела летит душа.Я слышу шопот смерти,простите,но мне пора.15 октября.Слезы покатились из глаз Ольги:Такая молодая...С экрана монитора на нее смотрела голубоглазая девушка с длинными светлыми волосами.Ольга опомнилась:Зачем она ее искала?
Оля начала писать сообщение Наташе:Привет.Как дела?Давай дружить?
Прошел день,неделя,месяц,но Наташа не отвечала.Оля поняла,что все это бред и вскоре забыла про свою затею.Прошел год.Ольга как всегда устроилась у компьютера поудобнее и зашла в "ОК".Проверяя сообщения друзей,она заметила еще одно от незнакомой девушки...Наташи Родионовой:Привет. Дела не очень. Не хочешь встретиться?
Мороз пробежал по Олиной коже...

193

Божий одуванчик

Историю эту совсем недавно рассказал мне коллега, к которому случилось на днях зайти на дом. Но сами события повествования произошли еще в середине девяностых. Для начала нужно сказать, что коллега живет в старом трехэтажном доме с типичным двором-колодцем. Причем этот двор — натуральный колодец, настолько узкий, что его даже не видно из окна третьего этажа, если не высовываться. Этажи весьма высокие, а самое интересное — то, что двор находится ниже уровня улицы, и чтобы попасть туда, вы должны спуститься по ступенькам почти на высоту этажа вниз. Таким образом, дом имеет еще как бы нулевой этаж, где находятся две квартиры со входом со двора, хотя квартирами их назвать трудно. Моему коллеге довелось однажды побывать в одной из них. Через входную дверь вы попадаете на махонькую кухоньку, которая имеет единственное на всю квартиру окно. Из кухни ведут две двери — одна в еще меньший санузел, другая в небольшую спаленку без окон. Скорее всего, до СССР это были либо подсобные помещения, либо какие-то мастерские, но потом началось уплотнение, и их перепрофилировали в квартиры.

Так вот, в одной из этих квартир обитал бомжеватый тип, а в другой жила полоумная бабушка — «божий одуванчик». Бабушка была тихой помешанной. Она ни с кем не общалась, все время бубнила себе под нос какие-то слова и почти ничего вокруг не замечала. Вполне естественно, что бабушка была совершенно одинока и вела полупомоечный образ жизни. Хотя она вроде бы иногда получала какие-то деньги на почте и даже умудрялась купить хлеба, но и возле мусорки ошивалась нередко.

В основном на бабушку не обращали внимания. Единственными заметными проявлениями ее существования были дикая вонь из квартирки и цветочная клумба посреди дворика. Вообще, было удивительно, как в этом вечносыром месте, куда никогда не проникал прямой лучик света, могло расти что-то, кроме мха. Но факт: каждое лето цветы росли, совершенно не соответствуя мрачному сырому колодцу. Что касается вони, она была слабым поводом замечать существование божьего одуванчика, так как в принципе от нее могли страдать только сосед-полубомж и семья алкоголиков этажом выше. Но, похоже, они не очень-то и страдали. Только раз алкоголики с первого этажа упомянули бабку, мол, совсем уже двинулась — всю ночь стучит, не переставая. Но ругаться не стали. Видно, им было все равно, да и сами они докучали нормальным жильцам куда больше.

Однажды жильцы заметили, что божий одуванчик уже несколько дней не появлялась в поле зрения. Причем, может, этого бы и не заметили, если б вонь в квартире не усилилась. Связь прослеживалась очевидная, и довольно оперативно была вызвана милиция. Дверь взломали, и представители правоохранительных органов вместе с несколькими особо любопытствующими соседями (среди них был и мой нынешний коллега) вошли в квартиру. Тут перед ними и предстал кошмар последних месяцев (а то и лет) существования старушки. Как оказалось, за стеной ее квартиры проходили какие-то подземные коммуникации. И в какой-то момент у сумашедшей бабульки появился серьезнейший враг — крысы. Наверное, экспансия грызунов нарастала из месяца в месяц. Стены за истлевшими обоями были просто-таки испещрены многими десятками крысиных ходов. Жильцы в последнее время все чаще замечали грызунов возле ступенек, ведущих вниз, и полагали, что те лезут из подвала. Но все-таки случаи были не особо частыми, а соседи (напомню, алкоголики и бомж) не жаловались. Кухня, по-видимому, уже была сдана серому воинству: в ней не осталось абсолютно ничего, кроме толстого слоя крысиного помета на полу. Каждый вечер старушка запиралась в спальне и принимала бой с крысиными ордами. Единственной ее домашней утварью в квартире была старая кочерга, которой она вела войну не на жизнь, а на смерть. Тут и вспомнились замечания о ночном стуке. Ближе к утру все тушки поверженных врагов собирались в ванну и по мере возможности незаметно выносились на мусорку. Возможность не всегда соответствовала количеству павших, и тушки могли накапливаться в ванне, создавая ужасное зловоние. Лишь только максимальная удаленность санузла от входной двери и терпимость соседей позволяли оставаться такой ситуации незамеченной.

Как показала экспертиза, позапрошлым вечером бабушку хватил инсульт, и она, парализованная, лежала на кровати без возможности провести очередной раунд боя со своими заклятыми врагами. Серое воинство не осталось в долгу и попировало на славу, съев несчастную заживо. Прибывшие милиционеры и соседи обнаружили изъеденный, но еще не полностью обглоданный труп.

После, конечно, были проведены антикрысиные мероприятия. Обе квартиры были выведены из жилищного фонда. Теперь там какие-то вечнозакрытые подсобки. А клумба полностью заросла мхом, как и положено двору-колодцу.

194

Съеденный заживо

Егор пришел домой довольно поздно и, как всегда, крепко выпивши. Почти весь вечер он пьянствовал со своим постоянным собутыльником Никитой, только ближе к ночи приятели расстались.

Слегка пошатываясь, Егор взобрался по порожкам на крыльцо, вытащил из кармана ключ, с большим трудом после нескольких попыток попал в замочную скважину. Облегченно вздохнув, он открыл дверь, сделав шаг вперед, зацепился за порожек ногой и рухнул как подкошенный на пол, больно стукнувшись обо что-то рукой. Это загрохотало и упало на Егора, слегка придавив своей тяжестью. Зазвякало бьющееся стекло, по полу покатились пустые кастрюли и бутылки.

Егор выругался крепким словечком, осторожно придерживая дверцы узкого и высокого шкафчика, чтобы не вывалился остальной хлам, поставил его на место.

— Вот самка животного, накаркала мне несчастье сегодня, того и гляди, шею дома сломаешь. Ну завтра я до тебя, Клавдия, доберусь, — вслух сказал он.

Сегодня Егор поругался с ней: вечером приходил взять самогону в долг, еще не расплатившись за прежний. Бабка Клава не дала ему ни капли. Егор со злости вышиб стекло в окне кирпичом, она же вдогонку наговорила обидчику много проклятий. Все бы ничего, но поговаривали на селе: мол, колдунья она, с чертями путается. Егор-то самогонки нашел, только вот здорово не везет ему сегодня. На околице неизвестно почему подрался со своим бригадиром Федором, чуть ножом в бок не получил, Никита разнял. Пошел в гости к бывшей своей жене — на детишек посмотреть. С женой он уже года три не живет, ушла она от него. Дебоши ежедневно, пьянки, кто такое выдержит. Так теща на него собак спустила, едва успел ноги за ворота унести. Потом решил податься к сорокалетней вдовушке из соседней деревушки, к ней все мужики холостяки бегают — в реку с мостика свалился. Благо, ребятишки на отмели коней купали, вытащили. А теперь вот шкаф чуть голову не проломил.

«Как это он только умудрился повалиться, тяжелый ведь, нарочно и то не сразу сдвинешь», — подумал Егор, проходя на кухню.

Заглянув в холодильник, он обнаружил, что кроме прокисшего супа и пожелтевшего от времени куска сала в нем ничего нет. Недовольный, он хлопнул дверцей и удалился в спальню, на ходу скинув башмаки и штаны. На рубашку сил у него не хватило.

— Спать, спать, завтра что-нибудь в магазине куплю, — прошептал он и плюхнулся на кровать. Уже через минуту он мирно похрапывал в неестественной для спящего человека позе.

До полуночи он спал спокойно, но только часы пробили двенадцать, ему стал сниться удивительный сон.

Егор шел по пустыне. Яркое солнце нещадно палило. В горле пересохло, язык, одеревенев, прилип к нёбу. Ноги подкосились, и он упал на раскаленный темно-желтый песок.

Теперь Егор уже полз, пытался из последних сил покорить высокий бархан. Он, словно вода, волною осыпался, но Егор снова и снова карабкался вверх, захлебываясь песчинками, Его толкала непреодолимая сила, как будто кто-то гнал вперед неразумную машину в облике человека. Руки по локоть утопали в зыбучей жиже, ноги не находили опоры — скользили. Еще немного, совсем чуточку, и, облегченно вздохнув, он растянулся на вершине бархана. Высохшие глаза увидели воду. Она шумно шелестела, и совсем рядом, внизу, всего в нескольких метрах. Небольшая рябь пронеслась по озеру, и оно заиграло, заблестело сотнями серебряных искорок, ослеплявших, как зеркальные зайчики. Прозрачная до голубизны вода манила, притягивала к себе животворной прохладой, словно неотразимая красавица, протягивала нежные ручки, предлагая себя.

Егор кубарем скатился с бархана и, подняв столб брызг, с головой окунулся в бирюзовое озеро. Он пил с жадностью верблюда, стараясь одним глотком втянуть в себя весь водоем. Но жажда не проходила, она еще больше пронизывала его тело, как червяк прогрызает насквозь спелое яблоко.

Егор прямо в воде стал на колени, набрал в пригоршни живительную влагу и плеснул себе в лицо. Колкие песчинки ударили по щекам и скатились на грудь и ноги.

— О Боже, — взмолился он охрипшим голосом, — укрепи душу мою, не дай умереть рабу твоему. Помоги.

Желто-белый диск солнца неожиданно потемнел, и на нем показался угрюмый лик Господа, удрученный грехами человеческими.

— Проснись, Егор, очнись от наваждения и не спи до рассвета, во сне твоя погибель.

Грозный голос гулким эхом прокатился по пустыне, и Егор действительно проснулся. Резким движением он вскочил с кровати и замотал головой, как собака, стряхивающая с себя воду. Он почувствовал ужасную сухость во рту и сразу же метнулся на кухню. Набрав до краев огромный ковш воды, на одном дыхании выпил все без остатка. Вытерев рукавом рубахи немного размякшие потрескавшиеся губы, учащенно дыша, Егор уселся на табурет.

«Вот это да, — подумал он, полностью придя в себя, — надо же, чуть не сдох во сне от жажды».

Трясущимися руками он вытащил из пачки папиросу, даже не разминая сунул в рот — закурил.

«Ох, старая карга, завтра я тебе дом подпалю, будешь знать, как людей со света сживать. Это же надо, одним проклятьем едва к праотцам не отправила, ведьма треклятая. А еще селяне хвалят: вот добрая душа, никому ни в чем не отказывает. Паскудина».

Егор сплюнул на пол и посмотрел в окно. Ему вдруг показалось, что полная луна подмигнула правым глазом и еще больше расплылась в приятной улыбке.

— Вот черт, уже всякая дрянь мерещится, — сказал он вслух и еще раз сплюнул.

Вдруг в спальне заскрипела кровать, и что-то грузно упало на пол. Егор вздрогнул, поднявшись, схватил в руку табурет и на цыпочках подошел к двери. Неяркий, белый свет луны немного освещал комнату сквозь большое, без занавесок, окно.

Егор ужаснулся от увиденной им картины, волосы встали дыбом, тело затряслось, как от жгучего холода.

На полу лежал он, Егор, широко раскинув руки и уставившись мутными глазами в потолок. Со всех углов, из-под мебели сбегались к нему десятки серых крыс. Они рвали маленькими зубками тело, обгладывали пальцы, лицо. Ухватив приличный кусок мяса — его мяса, — убегали прочь , исчезая в тени.

Егор несколько секунд стоял, оцепенев от ужаса, не зная, что предпринять. И только когда самая наглая из крыс оторвала ухо и пустилась наутек, он заревел, как от невыносимой боли, и швырнул в нее табуретом. Затем ногами стал топтать противные создания, истошно воя и выкрикивая несвязные слова. Крысы пищали, пытались огрызаться, лязгая челюстями. Вот уже с дюжину наглых тварей было раздавлено его тяжелыми пятками, некоторые, недобитые, отползали к стене, оставляя за собой тоненькую полоску крови. Их становилось все больше и больше, они уже начали сыпаться с потолка и стен, тело Егора совсем исчезло, покрытое серыми спинами. Неожиданно он поскользнулся, с размаху врезался лбом в спинку кровати и потерял сознание.

Утром Никита зашел к своему приятелю похмелиться и обнаружил обглоданный скелет Егора. Он лежал навзничь, широко раскинув руки, рядом валялось несколько десятков раздавленных крыс.

195

История, рассказанная одной женщиной

Прежде всего, хочу сказать, что в историю, которую я хочу вам поведать, поверить довольно трудно с точки зрения принятого жизнеустройства. Некоторые её моменты не поддаются логическому суждению и могут привести к множеству домыслов и споров. Это я оставляю на суд читателя и думаю, вам будет над чем поразмышлять после прочтения.
Эту историю я услышал от своего друга, с которым знаком вот уже более 30 лет, и за все эти годы ни разу не усомнился в здравости его суждений и чистоте рассудка. Поэтому могу вам сказать, что не верить его рассказу у меня причин нет. Другое дело, что он пересказал его мне после того, как услышал от супруги. В любом случае, правда это или нет, решать вам.

Мой друг (назовем его А**) — человек видный, в молодости был очень красив, статен и красноречив. Душа компании и мечта любой девушки. Но судьба свела его с будущей супругой только на пятом десятке его жизни. Возможно, он сам так хотел. Итак, остепенившись и забыв про холостяцкую жизнь, он решил жениться. Надо бы немного пояснить о его супруге, которая будет главным героем моего рассказа.

Это дама сорока пяти лет, скромная, опрятная, приятной наружности, со множеством положительных качеств, из провинциального города, с которой он познакомился на фуршете по случаю открытия первого филиала сети книжных магазинов открытого за пределами Московской области, владельцем которого является мой вышеупомянутый друг. Её же тогда приняли на работу в этот самый магазин на должность заместителя начальника отдела кадров. Оставим подробности их знакомства, ухаживаний, свадебной суеты и перейдем сразу на несколько лет вперед, когда встал вопрос о рождении ребенка.

Мой друг, понимая, что он не молодеет и сил на воспитание потомка остается все меньше, решил всерьез поговорить с супругой на эту тему. Но она всячески увиливала от разговора, меняя тему или перенося её на неопределенный срок. В конце концов, разговор состоялся, и супруга сказала, что не хочет иметь детей. Без объяснений. Удрученный таким исходом А**, не зная что сказать, виня себя в бестактности, решил встретится со мной для совета. После нашего разговора (опустим его) он вернулся к супруге и дал ясно понять, что он требует объяснений.

Супруга всячески не хотела больше обсуждать эту тему но, зная, что все равно придется, под давлением сдалась. Предупредив А**, чтобы он не перебивал и не задавал вопросов, она, сглотнув ком в горле, начала рассказ. Её история и будет вашей темой для споров и размышлений…

Далее рассказ ведется от лица супруги моего многоуважаемого А**, поданный в более литературной форме вашим покорным слугой.

«Тогда я жила в Волгограде с родителями. В институте я встретила свою любовь, и по прошествии небольшого отрезка времени мы стали жить вместе. Снимали комнату недалеко от порта. Денег на квартиру, конечно, не было. Да и родители у нас небогатые были, помочь могли только морально. А у него отец вообще заболел золотой лихорадкой, бросил мать и уехал куда-то на Дальний Восток, больше его никто не видел.

Все шло нормально, он, закончив институт, пошел на работу, я доучивалась последний курс. Позже расписались, узнала, что беременна. Конечно, институт я закончила, но идти работать я уже не могла. Родился сын. Соответственно, нужна была комната побольше. Мой муж вкалывал, как проклятый, иногда пару дней не появлялся дома. Я грустила, мужу было очень тяжело, но мне не легче. Одна с ребенком — все эти пеленки, крики... Я думала, что скоро поседею от нервного срыва. Нужна была смена обстановки, и вот в один прекрасный день муж вернулся и сказал, что его повысили, и теперь мы сможем снимать квартиру. А там, глядишь, и до своей недалеко. Конечно, я была очень рада, но понимала, что скорее всего мужа я буду видеть еще реже.

Прошло время, мы успели пожить на съемной квартире и перебрались в свою собственную. Это была мечта, Эльдорадо. Нашему ребенку уже исполнилось 4 годика, муж не пускал меня работать — сказал, чтобы я вела хозяйство и занималась сыном, а я была не против. Пока ребенок был в садике, я занималась благоустройством квартиры, готовила — в общем, просто была домохозяйкой.

На этаже дома, где мы жили, было четыре квартиры. Наша дверь и дверь соседей были практически друг напротив друга. Другие две квартиры скрывались по коридору за углом. Новых соседей я узнавала постепенно. Наши «противоположные соседи» были люди занятые, их редко можно было застать дома, детей у них не было. Мы здоровались, когда случайно сталкивались на площадке, обменивались улыбками и иногда ругались на погоду. С квартирами, которые за углом, я познакомилась чуть позже, когда пошла посмотреть, что же там все-таки «за углом».

Пройдя по коридору, я увидела две двери, одна была обычной среднестатистической деревянной дверью с двумя замками и потертой металлической ручкой в форме шара. Другая отличалась от первой тем, что была обита кожзаменителем серого цвета и канцелярскими кнопками, выложенными номером квартиры.

Я подошла к первой двери и хотела постучать, дабы познакомиться, сказать, что я ваша новая соседка, мы с мужем переехали, у нас ребенок и т. д. Только я занесла руку, сложенную в полусогнутый кулак, над куском ДСП, как дверь открылась. Я немного опешила и подумала, что, может, зря я вообще пошла сюда. Просто секундное сомнение, не влияющее на мое решение. Дверь открылась, но открылась на ширину цепочки. Через зазор на меня смотрела часть лица старухи. Я хотела уже сказать: «Я, вы знаете, вот тут…» — как старуха сказала:

— Уходи от сюда, ты чего тут шаришь! — голос был весьма враждебно настроен.

— Но я…

— Уходи, я сказала! Ходят тут, высматривают! Я милицию вызову! Я вас, проституток, знаю! Ишь, ходят… — голос был еще более враждебно настроен.

Дверь захлопнулась, мне не дали даже ничего объяснить. Даже не знала, что мне делать, злость и одновременная обида сковали меня, и я встала у двери, как вкопанная. Я услышала отдаляющийся от двери голос, даже скорее гул, который, вероятно, все еще продолжал меня хаять, и поняла, что старуха пошла обратно в комнату к своим проклятым старушечьим делам. Я была зла. Так зла, что больше не хотелось возвращаться в этот угол к этой квартире. Я развернулась и пошла домой, даже забыв, что у старухи есть «противоположные соседи». Сейчас меня это волновало меньше всего, в голове стояли только противный голос и миллион морщин. «Чтоб ты сдохла!» — буркнула я под нос.

Когда я уже почти завернула за угол, меня окрикнул мягкий женский голос:

— Девушка, простите...

Я повернулась на голос и увидела в дверном проеме возле двери обитой кожзамом молодую девушку. Злость сменилась на милость, и я ответила:

— Да?

— Вы, должно быть, наша новая соседка? — спросила она.

— Да, -ответила я.

— Я слышала, как вас старуха обласкала, — она улыбнулась.

Я тоже улыбнулась и сказала:

— Да уж, неприятное знакомство получилось, — и смутилась.

— Ничего… Зайдете на чай? — предложила она.

Так мы и познакомились, её звали Ольга, у неё был сын — ровесник моего, и не было мужа. Мы часто ходили друг другу в гости, наши дети играли в «разбойников», пока мы за кружкой чая мыли кости очередной бедняжки. Её сын не ходил в сад, он находился на домашнем обучении, которое, впрочем, никак не повлияло на его развитие. На вопрос о том, на какие средства они живут, если она не работает, а мужа нет, она ответила, что ей помогает её папа, который не последний человек в этом городе. Вопрос был снят.

Как-то раз, когда мой сын приболел и в сад не пошел, я попросила Олю присмотреть за ним, пока я сбегаю в аптеку и магазин. Она с радостью согласилась. Я отвела его к ней в квартиру, даже не думая, что он может заразить её сына, и пошла по магазинам.

Вернувшись домой, я положила сумки и пошла к Ольге. По пути я думала, что зря я отвела сына к ним в квартиру, лучше бы она посидела с ним у нас дома 20 минут, чем я буду чувствовать потом себя виноватой, если её сын заболеет. Но всё чувство вины прошло, когда я постучала Ольге, но мне никто не открыл. Я стучала снова и снова, звала Ольгу и сына по имени, но безрезультатно. Никого не было. В голове роились десятки идей и вариантов, куда они могли деться и что случилось. Я стояла перед дверью с ошарашенным лицом и смеялась:

— Как смешно! Я даже начала волноваться… — говорила я в замочную скважину. Но все мои слова и попытки открыть дверь были настолько безуспешны, что я даже начала вспоминать, о чем мы с ней говорили перед тем, как я ушла в аптеку. Может быть, она мне сказала что-то важное, а я прослушала… Да нет… Вроде нет…

Сердце билось очень часто, я не знала, что мне делать, как быть. Не могла поверить, что что-то могло случиться. Должна ли я звонить мужу? Может, все нормально, и я что-то упустила в разговоре с Олей? Какой я буду выглядеть дурой, когда муж приедет после моего звонка, а мы сидим с соседкой у неё на кухне и хохочем над тем, какая я глупая? Или позвонить? Или… Позвоню. Но сперва постучу в дверь к старухе, забыв про все обиды и гордость. Может, эта карга слышала что-нибудь.

Сначала никто не открывал, потом я стала стучать сильнее и просить о помощи. Когда я уже не надеялась, что «ведьма» откроет мне, замок щелкнул и дверь открылась. На цепочку.

— Я же сказала тебе, уходи отсюда… — её голос уже не был озлоблен.

— Простите, мой сын… Вы не видели Олю, вашу соседку? С ней мой сын, я пошла в аптеку… — я пыталась поскорее все объяснить старухе, но слова путались, я чувствовала, что сейчас заплачу.

— Бедная девочка. Глупая, — слова старухи звучали не как обвинение, скорее, как приговор. Она что-то знала. Дверь захлопнулась, и на мои глаза навернулись слезы. Но дверь тут же открылась, и я поняла, что старуха просто сняла цепочку.

— Проходи, — сказала она.

— Зачем? — спросила я, но ответа не последовало.

Теперь я могла видеть всю старуху — это была обычная старая женщина лет восьмидесяти, ничем не отличная от других стариков. Я прошла в её квартиру вслед за ней.

— Дверь захлопни! — крикнула старуха, которая уже одной ногой шагнула в комнату.

Я захлопнула и увидела, что на внутренней стороне двери мелом был нарисован большущий крест-распятие, а верхняя кромка короба двери была истыкана иголками и булавками.

— Захлопнула? Проходи-проходи тогда! — голос звучал уже из комнаты. Я проследовала за голосом. Это была однокомнатная квартира, я думаю, такая же, как у моих «противоположных соседей». В комнате у старухи было все прибрано и строго на своих местах. Кажется, она была одна из тех чопорных старух, которые, я полагала, остались только в Англии.

Переведя взгляд на стену, которая, по логике, должна граничить с квартирой Ольги, я увидела, что она вся в распятиях. Нарисованные мелом, большие, маленькие, бронзовые, позолоченные — их тут были целые сотни! В красном углу стоял киот, из которого виднелась Богородица. Старуха, должно быть, очень набожна, подумала я.

— Зачем вы меня сюда позвали? Вы знаете, где мой сын? — немного злясь, выдала я.

— Боюсь, деточка, что знаю… — почти шепотом произнесла старуха.

— Что это значит?! — крикнула я с досадой.

— Послушай меня! Когда я накричала на тебя, я просто хотела отбить у тебя всяческое желание приходить к моей квартире, а соответственно, и к её. Я вовсе не такая злая и умалишенная старуха, как ты думаешь. Просто, если бы я сказала тебе, что у меня по соседству живет дьявольское отродье, прости Господи, ты не поверила бы мне. Вы, молодые, вообще перестали верить старикам, считая их ненормальными, изжившими свой век мумиями.

— Да нет, о чем вы? — как бы оправдываясь, сказала я, но старуха перебила меня:

— Я каждую ночь слышу, как она стонет там, за этой стеной, — старуха показала на усыпанную распятиями стену.

— Что вы несете! Где мой сын?! — я крикнула сильнее, подумав, что это дурной сон.

— Та самая Ольга, которую ты видела, жила здесь два года назад, — продолжила бабка, не обращая внимания на мои крики.

— Что значит «жила»? — удивленно спросила я.

— А то и значит! Сама видела, как её тело и тело её сына Антошки несли по этому самому коридору! Два года назад!

— Но что… — я села на кресло, чувствуя, как мои ноги подкосились.

— От Ольги муж ушел, она горевала сильно, никак не могла пережить разрыв. Осталась с сыном вдвоем в этой квартире. Не работала, отец её, не бедный человек, помогал деньгами, поддерживал всячески. Всё бы ничего, только вот сына она видеть не могла, уж очень сильно он ей отца его проклятущего напоминал. Стала искать истину в вине и иногда так напивалась, что даже забывала сына забрать из садика. Благо, отец её решил с этим вопрос. Когда она не могла до садика дойти, он машину рабочую посылал за внуком и говорил, чтобы к нему домой везли. Потом, конечно, скандалил с ней, говорил, что в лечебницу положит, ребенка к себе жить заберет. Но до этого не дошло. В общем, однажды она напилась в очередной раз и задушила Антошку. А потом ночью и сама повесилась. Тела нашли через пару дней. Из садика стали звонить, почему Антошка не ходит второй день, никто не отвечал. Связались с её отцом, он-то и обнаружил тела, когда сюда приехал. Похоронил он их и сам умер через месяц, сердце остановилось. Не смог себе простить, что вовремя внука не забрал жить к себе. Так и лежат все вместе.

Я сидела на кресле, как вкопанная, не веря в реальность её слов. Она продолжила говорить:

— Так вот, Ольга так в квартире и осталась, в зеркалах ходит. Не найдет она себе покоя. По ночам стонет и стену царапает. Квартиру так никто и не купил. Запах, говорят, ужасный стоит, ничем не выведешь. Я говорила Олиному отцу после похорон, что квартира нечистая теперь, надо бы там молитвы почитать да освятить. Но он мне, конечно, не поверил, как и ты не веришь. Зачем ей твой сын, не знаю, видимо, к Антошке отправила, чтобы ему скучно не было. Думает, так свою вину перед ним искупит. Не думает, что еще одну жизнь невинную загубила. Оно уже вряд ли о чем-то может думать, — старуха замолчала.

— Но я видела её с Антошей, мой сын с ним играл, — сказала я в надежде прервать лживую старуху. — Мы с ней уже давно ходим друг к другу в гости, и наши дети хорошо знакомы. Да и мужу я о ней говорила. Мы начали дружить пару месяцев назад в тот день, когда вы на меня милицию наслать хотели! — подытоживая её безумие, добавила я.

Старуха молча смотрела на меня, её руки немного тряслись, и она добавила:

— Я вчера только тебе грозилась… Вчера… Понимаешь?

Я сидела с открытым ртом и глазами, полными слез. Что тут сказать — я сперва не поверила старухе, позвонила мужу. Все рассказала, он приехал домой. Вызвали милицию. Опросили старуху с её сказками. Взломали дверь в Ольгину квартиру, нашли там вещи, покрытые толстым слоем пыли, невыносимо терпкий запах гнили и тело моего маленького сына, лежавшего на полу в одной из комнат.

Далее я почти ничего не помню, лишь то, как муж кричит, плачет, трясет меня за плечи. Милиционер сообщает о теле мальчика по телефону, стоящему в коридоре у старухи. И я падаю на пол, перед глазами всё белое...

Потом меня положили на обследование в лечебницу. Спустя год меня выпустили, муж уже ушел от меня, думая, что это я убила нашего сына. Потом я переехала в Воронеж к родственникам. Встала на ноги и встретила будущего мужа. Что было дальше, уже известно.

Порой я сплю и вижу, как мой сын, уже взрослый мужчина, бежит ко мне с криком: «Мама! Это я! Ты меня не узнала? Мне так много надо тебе рассказать о том, что случилось!». Но это только в мозгах, в моих мозгах...».

Не буду подводить итог вышенаписанного, скажу лишь, что мой друг со своей супругой живут в своем загородном домике, завели двух собак, двух кошек и трех соседей. Но в гости к ним они не ходят.

196

Дурдом

Как-то летом в начале 90-х мне довелось поработать в одном дурдоме, который находился (да и по сей день находится) в Ленинградской области. Должность была архиответственная — оператор очистной станции. В связи с тем, что нас было только двое (включая меня), работать предстояло через сутки. Станция представляла собой грязно-желтое обшарпанное двухэтажное здание круглой формы. Она находилась в полусотне метров от полуразрушенного забора больницы на опушке добротного елового леса. В общем, до живых людей было далеко, а мертвые были буквально за забором (я о морге).

Во время ознакомительной экскурсии мой будущий сменщик, маленький сухонький мужичонка, пространно рассказывал о таинствах сей благородной профессии и о том, что нужно делать, чтобы добиться в ней совершенства, попутно объясняя механизм работы и общее устройство этого величественного сооружения. Из всего, что он наговорил мне, и из того, что видел собственными глазами, я понял: работа «не бей лежачего».

На первом этаже находился главный коллектор больницы, куда сливались все её сточные воды, а также насосы, которые нужно было включать время от времени. На второй этаж вела деревянная двухпролётная лестница с очень скрипучими ступеньками, которые заканчивались дверью в комнатку персонала, то есть нашу с ним. Не могу сказать, что она была большой — стол, стул, шкафчики для робы и чистой одежды, кустарным способом сделанный нагревательный прибор, в народе названный «козлом», и топчан, на котором недавно помер мой предшественник. Об этом мимоходом упомянул мой будущий напарник, хитро сверкая глазками и ожидая моей реакции, но не тут-то было -в то славное время я мнил себя нигилистом и циником, поэтому и бровью не повел. А зря. Собственно, на следующий день я приступил к исполнению своих обязанностей.

Откровенно говоря, было скучно. Полдня я просидел в каморке, читая книжку да попивая чаёк, не забывая раз в три часа нажимать на кнопку. Сейчас вспоминаю — смех разбирает: зарплату платили ни за что, можно же было какую-нибудь автоматику наладить, но нет, держали специального человека. Ну да ладно. Вторую половину дня я пошлялся по территории больницы, свёл пару-тройку новых знакомств (в основном с больными), сползал на пищеблок за ужином и возвратился в свою келью поесть и опять страдать ерундой. Где-то после десяти вечера всякое движение на территории утихло, в районе двенадцати зажёгся фонарь, у забора освещавший тропинку к моей станции, и я решил, что пора спать. Застелив топчанчик домашним бельишком и выкурив сигаретку на ночь, я погасил ночник. Некоторое время не мог уснуть — ворочался, в голову лезли какие-то дурацкие мысли, но в конце концов я задремал.

Пробуждение было стремительное — нет, наистремительнейшее: хлоп, и проснулся. В предрассветном сумраке белой ночи очертания предметов в комнате были размыты, но я совершенно отчетливо увидел у своих ног черную мужскую фигуру. Почему я решил, что это именно мужчина — не спрашивайте, не знаю. Я его видел какое-то короткое мгновенье, поэтому даже испугаться не успел, страх пришёл потом.

Я резко повернулся к ночнику и включил свет. Повернул голову, а его нет. Вот тут на меня накатил страх. В общем, светильник впоследствии никогда не выключал (кстати, как я узнал позднее, мой сменщик делал точно так же). Сменщик приехал к девяти утра, но я не стал ему плакаться, хотя он исподволь пытался у меня выведать, как прошла ночь, без происшествий ли и тому подобное. Сейчас мне кажется, что он знал о местном инфернальном жителе, но тогда я и помыслить не мог о том, чтобы рассказывать о подобных вещах — считал это придурью и всячески уговаривал себя: «Тебе показалось». Но в глубине души был уверен на сто процентов, что не показалось.

Несколько дней прошли спокойно. Я притащил на работу гитару, благо место было отдаленное, и мои завывания никто не мог слышать, до ночи сидел с книжкой, перезнакомился с народом, развлекал себя, как мог. В одно из таких ординарных дежурств я засиделся с книжкой допоздна. И вот в третьем часу ночи я услышал шаги — да— да, на той самой скрипучей лестнице. К слову, замка на входной двери не было, мы запирались изнутри куском железной трубы наглухо — больше вариантов зайти не было. Когда заскрипели нижние ступеньки, в моей голове раздался звоночек, но, зачитавшись, я не обратил на это внимания. Но когда «это» достигло площадки между пролетами, я ясно вспомнил, как закрывал дверь на улицу, как выключал внизу и на лестнице освещение. И вот теперь из этой тьмы ко мне поднимается кто-то или что-то... «Оно» тяжело продолжило подъём, словно это был очень грузный человек с одышкой; ступеньки под его поступью почти хрустели. Я заледенел, в полном ступоре смотрел на хлипкий крючок, явно понимая, что он меня не спасёт, но действовать был не в силах — смотрел на этот крючок, как баран, и ждал продолжения.

«Что-то» уже у двери. Я про себя прощаюсь с жизнью, но ничего не происходит — лишь явное постороннее присутствие ощущается и сосёт под ложечкой. Театральная пауза была выдержана гениально. Я чуть не обделался, когда услышал лёгкий стук костяшек пальцев по жиденькой дверке, а дальше опять наступила наэлектризованная тишина. В тот момент, когда паника и ужас готовы были перехлестнуть через край, и из моих связок готовился вырваться на свободу дикий визг, «это», пыхтя, развернулось и стало спускаться.

Доведённый до ручки, я физически ощущал, как прогибаются доски под этой тушей. Всё же с каждым скрипом ступеньки становилось легче, словно выпадали камешки из большого мешка с камнями, который висел на мне. Вот скрипнула последняя ступенька, и всё стихло. Хотелось рыдать от радости, словно мне отменили смертную казнь. Что странно, страх очень быстро прошёл, и эмоции, которые меня только что переполняли, отхлынули как море при отливе. Я деловито спрыгнул с топчана, открыл дверь на лестницу, включил там свет, спустился вниз, в довольно тёмном помещении дошёл до выключателя и, включив свеи , стал детально изучать помещение. Я ничего не обнаружил — засов на месте, спрятаться негде, в самом коллекторе разве что, но эту мысль я отмёл и как-то быстро успокоился, поднялся на верх и спокойно уснул. Правда, на этот раз свет у меня остался гореть везде.

Наутро от ужаса не осталось и следа. В общем, несмотря на подобные происшествия, я не стал оставлять, так сказать, службу. Продолжение последовало где-то в июле, когда ночи стали темнее. В больничной котельной у меня появился приятель — Вова. Не могу сказать, каким образом мы с ним сошлись. Наверное, потому что мне было дико скучно сидеть в каморке, а больные — они и есть больные: их бред интересно слушать первые пять минут. Вова, несмотря на молодость, уже успел посидеть в тюрьме, и его тюремные истории можно было слушать и слушать (тогда была какая-то бредовая мода на всё зековское).

И вот как-то ночью я возвращался с очередных посиделок у Вовы. Было уже темно. Проходя мимо морга, я услышал какой-то стук. Моё любопытство требует похвал: я обошёл здание и увидел, как дверь морга с облупленной синей краской бьётся в конвульсиях, и навесной замок вот-вот слетит. Удары наносились изнутри. Как же я бежал… Закрыл дверь на лету и проскочил в свою каморку. Почему я не побежал к людям, к Вове тому же, даже не спрашивайте — рефлекс.

Я сидел с зажженным светом до утра, боясь покойников. К тому же за несколько дней до этого моя подружка (которая работала секретарем главврача) рассказала, что на днях один больной упал с лестницы и умер, был помещён в морг, а потом найден в предбаннике морга лежащим у двери со сбитыми костяшками…

Потом пришёл август. В одну памятную ночь я изводил гитару. В итоге гитара была расстроена, я поставил её у шкафа и лёг спать… Мне приснился сон: в мою комнатку заходит тот же чёрный мужской силуэт, спокойно говорит мне: «Привет, ну что тут у нас?». Потом берёт гитару, говорит, что настроена плохо, настраивает, играет «Группу крови» Цоя и говорит: «Ну вот, нормально». После этого подходит ко мне, треплет меня по плечу. От его прикосновения я резко просыпаюсь и вижу, что гитара лежит на шкафу, уже настроенная…

197

Ночь после похорон

У моего друга случилось несчастье — по дороге в школу его сестру сбила насмерть машина. В подготовке похорон и поминок я принял активное участие, так как ни он, ни его мать не могли адекватно принимать какие-то решения. В общем, я практически не спал три дня. Сделав все, что от меня требовалось, по поводу проведения похорон и поминок, я вернулся домой очень уставший и сразу же лег спать.

Ночью сквозь сон я услышал звонок в дверь. Решил проигнорировать, мол, меня дома нет. Но в дверь продолжали настойчиво звонить. «Ага, — смекнул я, — значит знают, что я дома». В голову пришла мысль, что это может быть мой друг. Может, совсем ему тоскливо дома стало, и он решил на ночевку устроиться у меня. Поднявшись с кровати, я поспешил к двери. На часах была половина второго ночи.

Открыв первую дверь, я уже потянулся открывать вторую, но какая-то непонятная тревога вкралась в меня, и я все-таки сначала решил спросить:

— Кто там?

В ответ я услышал голос. Я сразу понял, что это голос не моего друга. Я даже не понял, кому этот голос может принаджлежать — женщине, мужчине или ребёнку. Очень странный, прямо какой-то нераспознаваемый голос:

— Открой!

Сон потихоньку начал сползать с меня. Я спросил:

— А кто это?

В ответ услышал уже более настойчивое:

— Открой!

Остатки сна совсем слетели с меня. Я быстро начал соображать, кому из знакомых мне соседей может принадлежать этот голос. Тут по нижней части двери нанесли глухой удар, как будто в неё пнули ногой. Это меня озадачило. Желание открывать пропало совсем.

С той стороны стали дергать за ручку двери.

— Сейчас выйду, уши надеру! — угрожающе сказал я, скорее для того, чтобы заглушить в себе нарастающее чувство страха.

— Открой! — сказал грубый, уже явно мужской голос.

Я посмотрел в дверной глазок. Там было темно, как будто выключили свет или закрыли глазок рукой. Это мне совсем не понравилось.

— Не открою! — сказал я. — А будете продолжать звонить — вызову полицию.

За дверью раздался почти детский заливистый смех, потом опять тот грубый мужской голос сказал:

— Она тебе не поможет.

После этих слов, вместо того, чтобы забиться в истерике от страха, я разозлился. Видимо, сказались похороны — все чувства уже были притуплены. Я метнулся на кухню, схватил кухонный топорик и, подбежав к двери, уже хотел её открыть и раздать люлей шутникам. Почти уже открыв её, я услышал из-за двери радостный шёпот:

— Он открывает!

Моя рука резко остановилась на последнем щелчке. Тут же на дверь обрушился неимоверной силы удар. Я спешно стал опять закрывать дверь на все замки. За дверью кто-то раздосадованно взвыл.

— Кто бы вы ни были, оставьте меня в покое. Господи, боже мой, мне уже хватило на сегодня, я и так еле стою на ногах! — в сердцах сказал, я обращаясь к двери.

За дверью послышалось шипение, как будто на раскаленные угли плеснули водой.

Я прислушивался ещё минут десять. Никаких шорохов, голосов и шума я больше не услышал.

Я был настолько вымотан, что не стал ничего выяснять, просто пошел спать. Утром, осмысливая произошедшее, я так ни к какому выводу и не пришёл.

Чуть позже, немного подумав, я повесил между дверями иконку и крестик на шнурочке. Так, на всякий случай...

С той ночи прошло много времени, но до сих пор я задаюсь вопросом, кто это приходил ко мне в ночь после похорон.

198

Ночь после похорон

У моего друга случилось несчастье — по дороге в школу его сестру сбила насмерть машина. В подготовке похорон и поминок я принял активное участие, так как ни он, ни его мать не могли адекватно принимать какие-то решения. В общем, я практически не спал три дня. Сделав все, что от меня требовалось, по поводу проведения похорон и поминок, я вернулся домой очень уставший и сразу же лег спать.

Ночью сквозь сон я услышал звонок в дверь. Решил проигнорировать, мол, меня дома нет. Но в дверь продолжали настойчиво звонить. «Ага, — смекнул я, — значит знают, что я дома». В голову пришла мысль, что это может быть мой друг. Может, совсем ему тоскливо дома стало, и он решил на ночевку устроиться у меня. Поднявшись с кровати, я поспешил к двери. На часах была половина второго ночи.

Открыв первую дверь, я уже потянулся открывать вторую, но какая-то непонятная тревога вкралась в меня, и я все-таки сначала решил спросить:

— Кто там?

В ответ я услышал голос. Я сразу понял, что это голос не моего друга. Я даже не понял, кому этот голос может принаджлежать — женщине, мужчине или ребёнку. Очень странный, прямо какой-то нераспознаваемый голос:

— Открой!

Сон потихоньку начал сползать с меня. Я спросил:

— А кто это?

В ответ услышал уже более настойчивое:

— Открой!

Остатки сна совсем слетели с меня. Я быстро начал соображать, кому из знакомых мне соседей может принадлежать этот голос. Тут по нижней части двери нанесли глухой удар, как будто в неё пнули ногой. Это меня озадачило. Желание открывать пропало совсем.

С той стороны стали дергать за ручку двери.

— Сейчас выйду, уши надеру! — угрожающе сказал я, скорее для того, чтобы заглушить в себе нарастающее чувство страха.

— Открой! — сказал грубый, уже явно мужской голос.

Я посмотрел в дверной глазок. Там было темно, как будто выключили свет или закрыли глазок рукой. Это мне совсем не понравилось.

— Не открою! — сказал я. — А будете продолжать звонить — вызову полицию.

За дверью раздался почти детский заливистый смех, потом опять тот грубый мужской голос сказал:

— Она тебе не поможет.

После этих слов, вместо того, чтобы забиться в истерике от страха, я разозлился. Видимо, сказались похороны — все чувства уже были притуплены. Я метнулся на кухню, схватил кухонный топорик и, подбежав к двери, уже хотел её открыть и раздать люлей шутникам. Почти уже открыв её, я услышал из-за двери радостный шёпот:

— Он открывает!

Моя рука резко остановилась на последнем щелчке. Тут же на дверь обрушился неимоверной силы удар. Я спешно стал опять закрывать дверь на все замки. За дверью кто-то раздосадованно взвыл.

— Кто бы вы ни были, оставьте меня в покое. Господи, боже мой, мне уже хватило на сегодня, я и так еле стою на ногах! — в сердцах сказал, я обращаясь к двери.

За дверью послышалось шипение, как будто на раскаленные угли плеснули водой.

Я прислушивался ещё минут десять. Никаких шорохов, голосов и шума я больше не услышал.

Я был настолько вымотан, что не стал ничего выяснять, просто пошел спать. Утром, осмысливая произошедшее, я так ни к какому выводу и не пришёл.

Чуть позже, немного подумав, я повесил между дверями иконку и крестик на шнурочке. Так, на всякий случай...

С той ночи прошло много времени, но до сих пор я задаюсь вопросом, кто это приходил ко мне в ночь после похорон.

199

Твари
Нина училась в медучилище и сегодня еле плелась домой.Зайдя в квартиру,быстро разделась,прошла в зал и включила ноутбук.Уселась за стол и быстро набрала в поисковой строке браузера соц.сеть "ОК".Только Нина зашла на сайт,ей пришло сообщение.Оно пришло тут же,будто кто-то ждал,когда она появится в онлайне.Этого пользователя не было в друзьях Нины.У него не было аватара.Ник был какой-то странный umer666.Он прислал ей ссылку на видео.Девушка не нажимала на кнопку воспроизведения.Видео называлось ********.Новая вкладка с сайтом и видео открылась сама собой.Этого сайта Нина не знала.Девушка подняла глаза на поисковую строку,но она была пуста.Оформления сайта не было видно,видео заняло все окно браузера.
Там,на видео была квартира Нины.Девушка чуть не упала со стула.В следующий момент на видео показали комнату.В квартире студентки их было две,показывали вторую.В зеркале стоял страшный призрак.По стеклу стекла кровь.Камера стала приближаться к зеркалу.В нем была девушка.Она была изуродована и окровавлена.Она стала шептать:А ты знаешь,что происходит в твоей квартире?И она показала свои клыки.
Теперь камера перешла на шкаф.Внутри явно что-то было.Весь шкаф дрожал.В этот момент услышала скрип.Дверца приоткрылась.На видео из шкафа показалась синяя рука с длинными ногтями.И тут же исчезла обратно.Камера стала спускаться ниже.Оператор положил ее под кровать.Под кроватью лежал монстр.Он был красного цвета,у него были кривые пальцы и нереально морщинистое лицо.Затем камеру направили на потолок.По потолку ползали огромные пауки.Камеру снова направили уже на пол.На полу была лужа крови.Теперь оператор прошел по коридору и ушел на кухню.
Нина стала слышать шаги по коридору.Дрожь бежала по телу.За столом сидело существо мало похожее на человека.Оно было полностью белое,без глаз.Вместо глаз зияли огромные черные дыры.Рот был огромен.Пальцы были с полметра в длину.Оно резко повернулось и встало на четвереньки.....

200

Сорок восьмой дом
Эта история произошла на севере нашей страны в военном городке со мной и моими друзьями, когда нам было лет по одиннадцать. Отцы ходили в море на атомоходах, матери ждали их на кухнях, ну а дети по большей части были предоставлены сами себе. Городок, повторюсь, это военный гарнизон, расположенный за полярным кругом в Мурманской области. Летом «полярный день» — солнце не заходит за горизонт круглые сутки, а зимой «полярная ночь» — солнца нет вообще. Светает часов в 12 дня, а спустя пятнадцать минут уже опять темнеет. Волшебное место! Дети всегда знали, чем себя занять, все виды зимних развлечений были в нашем распоряжении: это и катание с горки, и постройка снежных крепостей (слава богу, стройматериала было навалом!), и прогулки в сопки, и лыжи, и коньки... Но больше всего на свете нам нравилось бегать во двор сорок восьмого дома.

Старая расселенная пятиэтажка с забитыми подъездами и окнами — «сорок восьмой дом». Жуткое зрелище и заманчивое место для ребятни. Взрослые смотрели на наши похождения сквозь пальцы, понимая, что запретить нам туда ходить невозможно, всё равно тайком дети будут бегать и сидеть на ступеньках у подъезда, с интересом вглядываясь в пустые окна. Бояться на первый взгляд нечего, двери плотно заколочены военными, и кое-где даже висят замки. Но дети есть дети. И конечно, однажды мы нашли именно тот подъезд, где рассохшаяся и расшатанная постоянными метелями и штормовым ветром дверь отошла ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы ребенок мог протиснуться внутрь. Помню, в тот день мы собрали наш немногочисленный отряд добровольцев и под покровом темноты (часа в два дня, сразу после школы) цепочкой медленно и осторожно проникли в место, для нас ранее недосягаемое и оттого притягательное до крайности.

Первое впечатление, конечно, это эйфория. Но по мере того, как мы всё глубже проникали в здание, оно постепенно сменялось тревогой и даже страхом. Внутри было жутко холодно и темно, фонари мы не включали, так как свет от них могли увидеть снаружи. Никаких посторонних звуков, кроме эха от наших шагов. Абсолютная тишина, лишь завывание ветра за окнами. Мы поднялись на третий этаж и побрели по коридорам, осторожно заглядывая в квартиры. Для справки, постройка выглядела примерно так: лестничная клетка — и от неё вправо и влево два длинных коридора, по обе стороны которого расположены квартиры. Двери по большей части везде сняты, в квартирах пусто, но кое-где валяются забытые бывшими владельцами одежные вешалки, посуда, куски арматуры, сломанная мебель, тряпки и т. д.

Нагулявшись вдоволь, мы решили сделать привал и расположились в маленькой комнате одной из квартир третьего этажа. Висевшую на единственной петле дверь в квартиру прикрыли. Девочки быстро начали уборку в помещении, а мальчишки пристроились у окна и наблюдали за двором, не зовут ли кого-нибудь домой и не привлекли ли мы внимание взрослых. С подругой Наташкой мы быстро выгребли весь хлам из комнаты, после чего ребята притащили с кухни стол и несколько пустых ящиков, окно завесили старым одеялом. Теперь можно было включить фонари.

Мы все заняли места вокруг стола, на него выложили термос с чаем и бутерброды. Перекусив, решили наконец повнимательнее осмотреть наш новый «штаб». Обои в голубых васильках, покрытые инеем, почти все были в ржавых пятнах, в углу старое кресло с торчащими пружинами без единого валика. Плюшевый чебурашка на подоконнике и мятое ведро без ручки с замерзшей внутри водой рядом с тем местом, где раньше располагалась батарея — вот и всё убранство комнаты. Игрушку с окна решили не трогать — наверное, у детей есть какой-то бессознательный трепет к игрушкам, ранее принадлежавшим другим детям. Мы лишь уважительно косились на мультяшного персонажа и сочувственно вздыхали, упрекая его хозяина в крайней халатности и забывчивости. Чебурашка, в свою очередь, смотрел в сторону — что характерно, даже не в окно, видимо, зная, что за ним не вернутся. Кресло мы исследовали очень тщательно, но ни за ним, ни под ним ничегошеньки не было. В пружинах нашли старый фотоальбом, но он был пуст, и посему о нем быстро забыли. Какое-то время мы просто сидели в центре комнаты и гадали, кто жил здесь раньше, кому принадлежала игрушка, почему её забыли и как давно пустует этот огромный мертвый дом. Почти все мы родились уже после того, как «сорок восьмой» расселили, поколение сменилось, приехали служить новые отцы и привезли с собой новые семьи.

Ветер усиливался, и снег начал залетать в окно, одеяло тревожно трепетало, уже не в силах скрыть наше присутствие. Мы засобирались домой, решив, что на сегодня уже многое исследовали и продолжить наши изыскания можно завтра. Убрав в рюкзак термос, я подошла к окну и случайно в полутьме споткнулась о стоящее у подоконника ведро. Оно с характерным звуком опрокинулось и покатилось по мерзлому полу. Остановилось ведро у наташкиных ног. Подруга подозвала меня и указала на что-то, вмерзшее в воду на дне. Мы навели луч фонаря на странный предмет и смогли разглядеть черно-белую фотокарточку. На фото была изображена молодая женщина с ребенком на руках напротив «сорок восьмого». Мы все немного притихли, соображая, как же фото попало в ведро — может, это вышло случайно во время переезда? Ведь сам фотоальбом, который мы нашли в комнате, был пуст. Теперь мы могли воочию увидеть владельца плюшевой игрушки.

Все как-то сникли, ребята предложили вызволить фотографию из ледяного плена, но поразмыслив, мы поняли, что сделать это, не повредив карточку, невозможно. Нужно было придумать что-то другое. Мы все устали, замерзли, да и время уже было позднее, нас вскоре могли хватиться. Решили оставить всё как есть и вернуться завтра, поразмыслив ночью и придумав выход. Ведро бережно поставили на прежнее место, а Чебурашку посадили в ведро поближе к хозяину, выключили фонари, сняли одеяло с окна и двинулись к выходу.

Возвращаться было еще страшнее, всюду мерещились посторонние звуки, хотя наверняка они были лишь следствием усилившегося на улице ветра. Передвигались мы очень осторожно и тихо, будто боясь разбудить кого-то. Достигнув первого этажа, уже у самой входной двери мы вдруг встали, как громом пораженные — над нами в абсолютной тишине подъезда кто-то катал по полу металлический предмет.

В наших головах тут же возникла картинка, как по полу третьего этажа в комнате с ржавыми обоями катается по полу и бьется о стены ведро с безымянной фотографией на дне. Не буду описывать, как с бешеной скоростью наш смелый отряд рванул в покосившиеся двери подъезда. Снега намело прилично, он завалил дверь снаружи, и мы вдруг осознали, что выбраться самостоятельно на улицу у нас не получится. И тут мы услышали, как по ступеням с неимоверным грохотом катится прямо на нас что-то тяжелое и металлическое, катится по ступеням и по лестничным пролетам...

Дальше всё вспоминается, как во сне. Помню, как мальчишки навалились на дверь, как мы с Наташкой кричали и звали на помощь, помню, как всё более нарастал грохот на лестнице, и последнее, что я запомнила — дверь на улицу резко распахнулась, и в проеме возник мужчина в форме военного с удивленным лицом. Это был отец одного их наших мальчиков. Возвращаясь со службы, он и распахнул дверь, практически выломав её.

Дома от родителей мы получили сполна за самовольную отлучку на запретную территорию заброшенного дома. Успокоившись, мы пару дней не разговаривали друг с другом о случившемся и уж тем более не делились с родителями и учителями нашими страхами относительно того, что произошло в подъезде, и почему вдруг ведро самостоятельно выбралось из комнаты и покатилось вслед за нами. Дверь в подъезд «сорок восьмого», как нам сообщили позже, заколотили напрочь, и впредь на территории круглосуточно дежурили один или два солдата с папиной службы. Отец мне тогда сказал: «Представь, что бы было, если бы вас не нашли в тот день, ведь всю ночь вы могли провести в ледяном темном доме и, вероятно, к утру замерзли бы насмерть».

Через пару недель мы вновь собрались тем же составом во дворе «сорок восьмого». «Караульный» делал обход, и мы были вынуждены держаться на приличном расстоянии. Мальчик, чей отец спас нас, рассказал, что отец уже дома пояснил ему, что обратил внимание, проходя мимо подъезда, где мы бились в заточении, на странный металлический грохот в подъезде, а уже когда подошел ближе, услышал приглушенные голоса.

Большей частью мы молчали и вглядывались в окна. И вдруг Наташка что-то заметила. Мы подскочили как ошпаренные, когда увидели на подоконнике третьего этажа плюшевого Чебурашку.

Того самого, которого мы посадили в ведро к фотографии его бывшего хозяина.


Вы здесь » Новогрудок 323 » Кино, театр, книги... » Городские Легенды. Страшные истории.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC